Хулиганка для майора - Ульяна Романова

Захар

Я шел по коридору отделения. Голова болела так, будто по вискам долбили отбойником, а во рту ощущалась пустыня.

Мы с Серым после драки купили еще пару бутылок коньяка и надрались так, что я не помнил, как добрался до дома. Утром в зеркале сам себя не узнал – скула опухла и налилась синевой, глаза с трудом открывались. Я даже не побрился, так и пошел на работу. И весь день старался не показываться на глаза начальству.

Идя по коридору, услышал рык Серого. Друг орал благим матом, не стесняясь в выражениях. Услышав имя Анечки, я напрягся и, подойдя ближе, заглянул в приоткрытую дверь.

Брови сами собой взлетели на лоб, когда я увидел Аню в костюме Красной Шапочки. Наряд был более чем скромным – красное платье до колен, неглубокий вырез декольте и белый фартук. Но в горле мгновенно пересохло, а мышцы превратились в натянутые канаты.

Дальше я окончательно обалдел, когда рассмотрел, во что были одеты ее спутники. Рома в покоцаном полосатом костюме зебры, незнакомая мне миловидная брюнетка-Белоснежка и… соседский мажор?!! Какого хрена она здесь в компании мажора? Глаза застила красная пелена, но губы сами собой разъехались в ухмылку, когда я рассмотрел его костюм и наливающийся синяк под глазом. Почему-то сомнений в том, кто его так нарядил, не возникло. А вот кто отделал – пока было непонятно. Неужели Анечка пошла в наступление?

Я сжал кулаки, приоткрыл дверь и встал на пороге, облокотившись о косяк. Но вся честная компания, расположившаяся рядком напротив стола Серого как провинившиеся школьники, меня не заметила.

– А ты, звезда моя, сегодня же к деду! – в неистовстве орал Серый. – Совсем охренели! Вы что устроили, мать вашу?!

Он схватил со стола бумагу и язвительно зачитал:

– Граждане Савельев, Арамов, Морозов и Куракин были избиты принцем, зеброй и Красной Шапочкой! Аня, твою мать! – выплюнул Серый, взмахивая рукой с протоколом.

– Я здесь ни при чем, – робко возразила Аня, поправляя на голове крохотную шапку красного цвета.

– Она здесь ни при чем… – издевательски процитировал ее Серый. – Гражданин Савельев утверждает, что гематому, которая у него во всю спину, нанесла ему Шапка, предварительно лишив возможности ориентироваться путем надевания на его голову головы, мать его, зебры! Аня!

– Это не я, – снова подала она голос. – Точнее, голову зебры – я, а вот била не я.

– Била я, – храбро призналась ее подруга.

– Банда игрушечная, чтоб вас! Арамову кто по голове предположительно конем двинул? – пробегая глазами по тексту, рявкнул Серый. Запнулся, снова перечитал и выдал: – У нас патрульным что-то забористое выдают? Каким конем?

– Я, – призналась Анечка, опуская глаза.

– Она везде успела, – возвел очи горе Серый, – рецидивистка в красной шапке. Коня где взяли?

– В ТЮЗе, – вздохнув, призналась Анечка, – но сломали. Теперь придется возмещать.

– Убью! – прорычал Серый, устало опускаясь на стул. – Что мне с вами делать?

– Понять, – тихо попросила Аня, накручивая на пальцы подол платья, – и простить!

– Кто зачинщик? – рявкнул Серый, хватаясь за сердце. – Вы вообще своими мозгами соображаете, кого избили? Это вам не парни с улицы, это дети уважаемых людей!

– Так пусть уважаемые люди своих детей воспитывают… – начала Аня.

– А то вместо них этим займешься ты, – ядовито закончил за нее Серега. – Рассказывайте, как все было!

– Ну, – начала Аня, – мы ездили навещать детей. Никого не трогали, просто шли. А там эти четверо. И как начали к Маше приставать!

На этих словах ее подруга поперхнулась, округлила глаза и повернулась в сторону Анечки.

– А Маша – приличная девушка. Жена и мать, между прочим.

– Жена и мать не ввязывается в безобразную драку в центре города! И не херачит мажоров конями, прости, Господи!

Я засмотрелся на красноволосую катастрофу. Тигренок в шкуре милого котенка… Но за то, что ввязалась в драку, еще и в компании мажора, очень захотелось положить ее себе на колени и от души нашлепать по заднице! Представил – и сглотнул.

– Дальше, – потребовал Серый, пока я не отрывал взгляда от Ани.

– Дальше они стали хватать нас с Машей за руки. Вот, даже синяки на запястьях остались, – она протянула руку, показывая абсолютно чистое запястье без единого следа, подумала, повернулась к своему Роме, протянула ему руку и с нажимом продолжила: – Синяки, Ром.

Ее друг нежно погладил Анечкино запястье большим пальцем и скрестил руки на груди.

– Мажор, – Аня нахмурилась и повернулась к Макару.