Заложники страсти - Рут Райан Ланган

Из-за юбок молодой крестьянки выглядывали два мальчика, примерно трех или четырех лет. Деревянная колыбель внезапно огласилась детским плачем. Не обращая на это внимания, крестьянка наполнила две миски густой кашей и передала их гостям, затем нарезала на деревянной тарелке свежий хлеб и добавила туда куски холодной баранины.

И только после того, как еда гостям была подана, молодая женщина пересекла комнату и взяла из колыбельки плачущего младенца. Она устроилась на стуле перед очагом и поднесла малыша к груди. Плач тут же прекратился.

Леонору потрясло безмятежное выражение на лице молодой женщины.

Два мальчика прислонились к коленям матери и продолжали рассматривать гостей.

– Сюда заезжали англичане? – спросил Диллон, не переставая жевать.

– Да. – Арендатор все переводил взгляд с Леоноры на Диллона.

– Давно?

Мужчина пожал плечами.

– Наверное, сейчас они уже на пути в Глен-Немис.

Видно было, что Диллон расслабился. Он был осторожен и съел лишь мисочку каши и один кусок хлеба. Затем встал.

– Мне нужно немного отдохнуть, прежде чем ехать дальше.

Мужчина выразительно посмотрел на измазанную в крови одежду Диллона.

– Моя жена, Антея, немного разбирается в целительстве.

– Я был бы тебе очень благодарен. Леонора опустила взгляд и вдруг поняла, что съела все, что перед ней поставили, но не смогла припомнить вкус еды. Она знала лишь, что никогда раньше простая пища не казалась ей столь сытной, как и огонь в очаге никогда раньше не согревал ее таким живительным теплом. В тумане одежда ее сильно отсырела, но теперь озноб, сотрясавший все ее тело, отступил.

Эти крестьяне ни о чем их не спрашивали, и Диллон ничего им не объяснял. Тем не менее, их приняли и угостили, как почетных гостей. Какие необычные люди, подумала Леонора.

Когда арендатор встал и пошел впереди, указывая дорогу, Диллон взял девушку за руку и заставил ее пойти вместе с ним в соседнюю комнату. На полу лежало несколько соломенных тюфяков. Следом вошла молодая женщина и протянула Леоноре сшитый из овечьей кожи мешочек. Затем мужчина и его жена вышли, оставив их одних.

Развязав мешочек, Леонора поморщилась от противного едкого запаха какой-то мази. Она скорчила гримасу.

– Что это такое?

– Снадобье для залечивания ран. Вы натрете меня этой мазью.

Она швырнула ему мешочек и отвернулась.

– Займитесь этим сами. Я не собираюсь притрагиваться ни к вам, ни к вашим мерзким ранам.

Она испугалась, когда твердые руки схватили ее и грубо заставили развернуться. Голос его зазвучал устрашающе тихо. Достав из-за пояса нож, он поднял его так, что тусклый свет утренней зари сверкнул на остром тонком лезвии.

– Выбирайте, миледи, сделаете вы это по доброй воле или же нет. Мне все равно. Но одно мне известно: вы натрете меня мазью. А затем я смогу отдохнуть, в чем уже давно чувствую нужду.

Она сглотнула слюну и ворчливо ответила:

– Вам придется снять эти лохмотья, которые вы называете одеждой.

Он сбросил плащ на солому, затем снял рваную рубашку, все время, продолжая смотреть ей прямо в глаза. Он увидел, как взгляд ее смущенно дрогнул, но затем она заморгала и вызывающе вздернула подбородок – манера, к которой он уже начал привыкать.

– Вы слишком высоки. Вам придется опуститься на колени, – приказала она.

Так он и сделал, наблюдая, как она зачерпнула мазь из мешочка. И осторожно прикоснулась к его плечу.

Никогда раньше ей не доводилось прислуживать мужчине, оказывая ему помощь, никогда раньше не дотрагивалась она до мужского тела. Какие же широкие у него плечи, размышляла она, проводя рукой по его спине. Кончики ее пальцев ощущали твердость его мускулов. На мгновение она подняла руку, не в силах продолжать. Это было самое волнующее ощущение из всех когда-либо испытанных ею. Выбранив себя за то, что позволила предаться подобным размышлениям о мужчине, тем более о Диллоне Кэмпбелле, она с удвоенным усердием принялась за дело.

Мазь действительно мерзко пахла, к тому же, когда она начала втирать снадобье в кровоточащие раны Диллона, пальцы ее словно охватило адским пламенем. Диллон зашипел от боли и сжал зубы, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не выпалить все крепкие ругательства, какие только знал.

Она улыбнулась, увидев его реакцию. Отличный способ забыть о своих странных и столь неуместных чувствах.

– Жжет, сэр?

– Нет – Он сжал зубы еще крепче. – Просто мне слегка щекотно.

Она зачерпнула из мешочка целую пригоршню мази и принялась втирать ее в его плечи и грудь.

Несмотря на жжение от целебного снадобья, Диллон ощутил волнение, когда пальцы девушки сильнее заскользили по его телу. Стараясь забыть о ее близости, он думал лишь о том, как ему больно.

Услышав, как он резко вдохнул, Леонора принялась еще сильнее тереть его, от всего сердца наслаждаясь своей маленькой местью.

– А сейчас? Опять слегка щекотно?

Его пальцы сомкнулись вокруг ее запястья, и она вскрикнула.

– Простите меня, миледи. Поскольку вы с таким усердием натираете меня, я забыл о своей собственной силе.

– С вас достаточно? – поинтересовалась она, не опуская глаз под его прищуренным взглядом.

– Да. А с вас, миледи? С вас достаточно? – Он еще сильнее сжал ее руку, пока ей не пришлось прикусить кончик языка, чтобы снова не закричать.

– Вполне достаточно.

Он взял у нее мешочек со снадобьем и отшвырнул его в сторону. Разорвав свою окровавленную рубашку на полосы, он скомандовал:

– Ложитесь.

Глаза девушки расширились от ужаса. Как далеко посмеет зайти этот зверь, желая отомстить ей?

– Что вы собираетесь делать?

– Я собираюсь немного отдохнуть. И чтобы обеспечить себе спокойный сон, мне придется вас связать.

– Связать? – Она попятилась, но он уже протянул к ней руку, затем бросил на соломенный тюфяк и быстро скрутил ей руки и ноги.

Когда она начала барахтаться, пытаясь разорвать свои путы, он проговорил:

– Не трать силы понапрасну, женщина. Будет лучше, если ты тоже отдохнешь. Ты уже измотана дорогой, а остаток пути, ожидающий нас впереди, будет куда более утомительным.

Не говоря больше ни слова, он лег рядом с ней и натянул свой плащ, укрывая их обоих. Почти сразу же дыхание его замедлилось, сделалось ровнее, и он погрузился в целительный сон.

Леонора, глубоко взволнованная, лежала рядом с ним. Сначала она надеялась, что добрые крестьяне поймут весь ужас ее бедственного положения и помогут ей сбежать от этого тирана. Но, когда она увидела, как быстро и радушно приняли они его, она поняла, что находится уже на шотландской земле. С каждой милей, которую они проезжали, надежда на спасение становилась все более призрачной. Скоро она окажется в твердыне Кэмпбеллов – узница среди дикарей.