Робкая любовь - Виктория Лукьянова

От рассказов парней, которых я не знала, у меня щеки и уши запылали, а голова превратилась в кипящий чайник. Я даже закрыла уши ладошками и ждала, когда они уйдут. Со вздохом опуская руки, я вскоре вновь несла свой пост, поглядывая то на дом и выжидая тетю, которая помчалась бы с метлой как с мечом на соседскую вражескую территорию, то выискивая взглядом Матвея.

Однако он так и не приблизился. И я не всегда видела его среди толпы собравшихся молодых парней и девушек. Но зато отчетливо видела, как они проводили время. Большую часть времени я просидела на лавочке, подскакивая или сжимаясь от звуков, и радуясь тому, что все еще было достаточно светло, чтобы ночная темнота не пугала меня.

Спустя час я посмотрела на темнеющее небо и последние лучи заходящего солнца и выдохнула. Скоро мне придется вернуться к себе, иначе страх охватит мое тело, и я пропаду в кошмаре. Поэтому я осторожно поднялась со скамейки и бесшумно приблизилась к забору. Там было все так же шумно и светло. Матвея я не разглядела, зато отчетливо смогла увидеть, как две девушки отделились от толпы и неспешно направились на прогулку. Как раз в мою сторону.

Я сжалась и пригнулась, плюхаясь на прохладную землю. Прижала ухо к деревянному полотну и прислушалась к тихим голосам.

Одной из говоривших оказалась та самая девушка, которая висла на шее Матвея. Высокая и стройная брюнетка говорила достаточно тихо, чтобы другие не могли ее услышать. Однако оказавшись у забора, они не подозревали, что их могли подслушать по эту сторону.

Я практически не дышала, впитывая как губка каждое произнесенное слово.

– Ну и как тебе? – поинтересовалась другая девушка. Я запомнила ее светлые волосы, собранные в высокий хвост на затылке. Она одной из первых оказалась в гостях и полезла в бассейн вслед за той, что с разбегу запрыгнула в воду.

– Ой, Лесь, не спрашивай. – Отмахнулась брюнетка. – Это какой-то кошмар! – процедила сквозь зубы, громко выдыхая.

– Я думала, тебе тут понравилось. Весь вечер светишься.

– Ты смеешься? – Брюнетка казалось раздосадованной, и даже немного злой.

Я удивленно зажала рот ладошкой, боясь выдохнуть и выдать себя. Мне она тоже казалось такой – счастливой и веселой, когда оказывалась с Матвеем вместе. Но сейчас я пусть и не видела, но отчетливо слышала, как она бросала слова, словно выплевывая их.

– Мне здесь совершенно не нравится. Этот дом! Матвей явно с головой не дружит, если решил бросить город и променять отличную квартиру в самом центре на это убожество. Чем он вообще думал?! Это же деревня!

– Эй, эй, Амалия, притормози. И говори тише, вдруг услышат, – другая девушка зашипела, хватая брюнетку за руку. Она почти вплотную приблизились к забору. Я посмотрела в узкую щелочку и зажмурилась. А если они увидят меня?

– Да спокойная я! – прохрипела та в ответ, поджав губы. – Просто меня дико раздражает, что он принимает решения сам.

– Мотя тебя все время раздражает, – усмехнулась Леся. – Так что признавайся, что у вас происходит? Он ходит как на иголках, ты шипишь как змеюка. И при этом оба притворяетесь, что у вас все хорошо.

– Все хорошо.

– Не ври, подружка. Ты как вернулась из отпуска, так и ходишь раздраженная. Будто тебя там подменили.

– Нет, Лесь я как раз такая, какая есть. Никто меня не подменял. Кажется, я совершила ошибку.

– Так! – Леся возмутилась, уперев руки в бока. – А ну признавайся.

– Ты же знаешь, что Матвей сделал мне предложение.

Я выпучила глаза, услышав такой откровение, и тут же зажмурилась, борясь с паникой. Воздух наполнил легкие и пытался вырваться хриплым вздохом, но я сдерживала себя, отчаянно контролируя тело, которое немело от неудобной позы и прокравшегося от земли холода.

– Да, знаю, – отозвалась вторая. – Ну и что? Одно дело если предложение, другое если расписались. Вы даже заявление не подали, не говоря го том, что никто кроме меня и Ника не знает об этом.

– Да, – подтвердила ее слова брюнетка. – Я даже родителям не говорила. Потому что сомневаюсь. Все время сомневаюсь в том, правильно ли поступила. Понимаешь, кажется, я поторопилась с ответом. Нужно было подождать. Дать нам двоим время, – она как-то сипло выдохнула и голос девушки изменился. Появились печальные нотки. Неужели ее сожаление было искренним?

– Продолжай, – а вот голос второй девушки обрел твердость.

– А что продолжать? Я теперь не знаю, как повернуть время вспять и не соглашаться на его предложение. Не знаю, как ему отказать, не испортив наши отношения окончательно. У нас и так не все шло гладко, особенно после того, как он получил травму и взял перерыв в тренировках. Раньше нас все это связывало. Мы вместе ездили по миру, тренировались и участвовали в соревнованиях. А сейчас Матвей только занимается клубом, и возможно больше не вернется в спорт.

– Дай ему шанс. Ты сама получала травмы. Разве забыла?

– Помню, но все же… – ответила брюнетка. – Но все же у меня слишком много сомнений относительно «нас».

– У тебя кто-то появился, – вдруг произнесла Леся, пугая меня и, кажется, брюнетку. Та шикнула и схватила подругу за локоть, притягивая к себе.

– Лесь, никто не должен узнать.

– Так я и думала. Еще подруга называется! – обидчиво произнесла девушка. – Давай уже, признавайся. Кто он?

Брюнетка, имя которой я конечно же уже знала, но никак не могла повторить мысленно, рассмеялась, и в ее смехе отчетливо слышалась горечь.

– Если он узнает, то оторвет мне голову. Черт, я же все разрушу! Их бизнес, – прошептала она, резко разворачиваясь. – Запомни, Леська, ни слова больше! А теперь пошли обратно. А то нас начнут искать.

– Я нема как рыба, – хохотнула та, позволяя себя увести.

Глава 10. Пустые слова

Этой ночью я так и не смогла уснуть. С трудом припоминая, как добрела до своей комнаты, я все чаще и чаще возвращалась в тот момент, когда услышала признание девушки Матвея. Его невесты…

Тошнотворный ком подступил к горлу, и я выбралась из постели, накинув на плечи халат, приблизилась к столу. Наполнив из графина стакан чистой водой, я дотронулась до занавески и аккуратно ее отодвинула. За окном разгорался утренним светом солнечный диск, рассеивая дымку.

Матвей был у себя. Я разглядела его в тусклом свете и невольно улыбнулась, вот только грусть наполнила мою грудь и вытеснила