Я слышу - Наталия Никульшина

Доктор засмеялся.

- Что хотела, заинька?

Уходит. Мои плечи опустились, я протянула доктору пакетик с бутербродами.

- Вот, обещала угостить.

Коршун взял пакет, заглянул внутрь и расплылся в улыбке.

- Ты меня подкармливать решила?

- Ну…, - замялась я, - а почему бы и нет?

- А если моей жене это не понравится? – усмехнулся он, поднимая одну бровь.

Я сглотнула. Коршуниха существует.

- Я же просто угостила…

- Спасибо, заинька! Я угощусь, только уже после операции, - он мельком глянул на часы. Намек понят.

- Приятного аппетита, Дмитрий Васильевич! – развернувшись, я направилась к двери, которую, кстати, назло Насте, закрыла, когда вошла.

- Чай в силе? – донеслось мне вслед.

Я обернулась, думая, что у меня глюки.

- Что?

- Давай на послезавтра?

- Что? – повторила я удивленно, рассмешив Коршуна.

- Договорились, значит, - он подошел ко мне, подтолкнул к выходу, легонько касаясь спины. – Увидимся, заинька.

Мы вместе вышли и разошлись в разные стороны. Я недоуменно обернулась, а он, каким-то образом чувствуя это, завел свою руку за спиной и показал мне большой палец. Странный доктор у меня, Лизка была права.

В палате девчонки устроили мне допрос с пристрастием, но я ничего интересного рассказать не могла, потому что сама мало что понимала. Но мы точно пьем послезавтра чай, если он опять не прикалывается надо мной. Может, послезавтра Коршун снова дежурит? Я б на месте его жены с ним на работу ходила, чтоб не пил чай с пациентками. А тут еще и молоденькие медсестрички тоже не откажутся от чаепития с симпатичным Коршуном. Со всех сторон опасность!

Прошел обед, мы с Олей после него еще закусили бутербродами, а потом все увалились спать. А что еще делать в больнице?

После сна к нам пришла Танина мама, каким-то чудом выпросившая у охраны пропуск. Таня ведь уже может нормально передвигаться, должна была по идее вниз спуститься. А мне позвонил Гоша и сообщил, что уже поднимается на этаж. На мою-то фамилию пропуск еще был.

- Гоша, стой на месте! – испугалась я, вскакивая с кровати. – Я сейчас выйду!

- Окей, киса!

Я помчалась другу навстречу, опасаясь, что он своим креативным видом тут всех больных перепугает. Не хочу огорчать Гошу, когда больные креститься при виде него станут. А они станут.

В коридоре я столкнулась с Коршуном, выходившим из душа-курилки.

- Так соскучилась? – усмехнулся он, потому что я, опасаясь, что Гоша уже близок к лор – отделению, буквально налетела на доктора.

- Извините, - бросила я и поскакала дальше, успевая заметить недоуменный взгляд Коршуна.

- Ожила, что ли? – послышалось вслед.

Я не ответила, там Гоша! Теперь я бежала еще быстрее, потому что боялась, что Коршун увидит моего друга и решит, что это мой парень. Гошка же точно обниматься полезет! А я свободна, и Коршун должен это точно знать. Блин, я же решила, что не буду к нему лезть! Он женат! Сам про жену сказал. Хотя я и не лезла…. Не лезла же?

Гоша послушно ждал у лифта, точно догадываясь, что больных нельзя нервировать. Мы обнялись, он посокрушался насчет моего бледного вида и заклеенных ушей и вручил мне большой пакет.

- Это что?

- Вкусняшки!

Я заглянула внутрь, округляя глаза. Еды нам с Олей там на три дня хватит!

- Гоша, ты рехнулся?! Куда столько?!

- Киса, ты должна вкусно кушать, быстрее поправишься! – строго ответил он.

- Забирай половину!

- Еще чего?! Тащи пакет в палату и возвращайся.

Я немного подумала. Коршун все еще там, Гоша все еще здесь.

- Пошли вниз, потом заберу пакет, как уходить будешь.

- Пошли, - согласился Гоша, отбирая у меня пакет и вызывая лифт. – Или вас на руках по лестнице, мадам?

- Поехали уже! – засмеялась я.

Внизу мы устроились на диванчике в самом углу, чтобы на Гошу люди поменьше внимания обращали. Мы живем в идиотском обществе! Если человек выглядит не так, как все – он обязательно считается психом. Если ты не в стае – ты не достоин нормальной жизни. И никто даже не задумывается, что зачастую, у таких людей внутри целая стая. Что он настолько полноценен, что эта серая масса, считающая себя выше и лучше – не стоит и мизинца такого изгоя. Мы живем в современном обществе, а люди так и не научились воспринимать человека таким, какой он есть. Повсюду шаблоны и печати, а на тех, кто не в стае, ставят клеймо и с презрением оборачиваются вслед, иногда даже бросая в спину обидные слова. Вот только Гоша мой терпеть обиду не станет, ответит обидчику по полной и будет прав. Жаль, что не все такие, тогда, может быть, и люди по-другому бы их воспринимали.

- Ну как ты, киса? – улыбнулся Гоша. Он давно уже не обращает внимания на косые взгляды, а я все равно до сих пор не могу привыкнуть. Мне стыдно. Перед Гошей. И сейчас я так бежала к нему именно по этой причине. Не хочу видеть, как некоторые шарахаются от моего друга. А у нас там бабуль много лежит, еще правда креститься начнут, да корвалол требовать!

- Да нормально, - пожала я плечами, улыбаясь.

- Я Лизке звонил, тебе побоялся, она там мне таких страстей нарассказывала!

- Ой, ты ее меньше слушай! Она у нас дама впечатлительная!

- Кто бы говорил! – засмеялся Гоша. – Киса, ты без аппарата ведь уже? Там че под пластырем?

- Там уши! Без аппарата и слышу тебя почти прекрасно!

- Как классно! – обрадовался он. – То-то я и смотрю, что ты больше мне в рот не заглядываешь!

Я в шутку толкнула его в плечо, а Гоша меня обнял.

- Я рад, что ты решилась и что ты уже почти не глухая тетеря, киса! – перенял привычку Лизы называть меня «кисой». Но я и не возражаю.

Я смеялась вместе с Гошей, а потом почувствовала на себе взгляд. Джинсы, майка, за плечом рюкзак. Коршун, пройдя от нас на приличном расстоянии, застрелил меня взглядом и вышел из больницы. На душе потемнело, настроение тут же пропало. Во-первых, мой доктор ушел домой и увижу я его теперь только завтра, во-вторых, теперь он точно ко мне не подойдет, даже если и решил наплевать на жену, думая, что Гоша – мой парень. Все, накрылось мое чаепитие.