По любви - Юлия Резник

– Какие люди! А я, Нин, уже и не думала тебя здесь увидеть. Тем более с Чуковским.

– Привет, Насть. Да мы теперь за городом живем. В такую погоду туда не пробраться. Ставрос, это моя соседка Настя. Настя, это мой муж.

Девица скользит по мне насмешливо-оценивающим взглядом, пока Нина открывает замки.

– Что сказать? Теперь я понимаю, почему ты спешила. Я бы тоже такого красавчика никуда не отпустила!

Нина закатывает глаза. Я смеюсь. Напряжение по чуть-чуть уходит.

– Проходи.

– Почему она назвала меня Чуковским? – помогаю Лунопопой с пальто. Стягиваю пиджак. Руки у нее совсем не слушаются. И болят. Вижу, что болят, хотя она и не жалуется. Так всегда, когда с холода – резко в тепло.

– Ч-что ты делаешь?

– Раздеваю тебя. Тебе нужно в горячую ванну. И чай. У тебя есть заварка?

– Только она и есть. Продукты я еще вчера выкинула. Думала, не понадобятся.

– Ну, прости, – повторяю в который раз за этот вечер, возможно, побив свой личный рекорд извинений. – Меня так перетрясло из-за дочки, что я вообще обо всем забыл.

– Ничего. Я все понимаю.

– Да и не привык я еще к тому, что у меня есть жена, о которой нужно заботиться, – заговаривая Нине зубы, стаскиваю с нее платье. Она пугливо прикрывает грудь. Я невольно облизываюсь, хотя ничего такого не планировал. Только как-то исправить то, что натворил. Набрать ванну и заварить чай. Раз уж она по моему недосмотру чуть не околела. А ты смотри! Взгляда не могу отвести. Скольжу по прикрытой руками крест-накрест груди, нежному животику с вытянутым пупком, тонюсенькой талии… Если бы не Вика, в брачную ночь мы бы занимались любовью, а не реанимационными мероприятиями. Но теперь что уж?

– Я воду погорячей включу.

– Л-ладно.

Квартира у Нины симпатичная. Но санузел маловат. Она явно большая любительница ванн. Та занимает большую часть комнаты. Затыкаю слив, настраиваю воду погорячее. У меня в доме ванная тридцать квадратов. Ей наверняка понравится.

– Давай, забирайся. Я пока чай заварю.

Безошибочно нахожу кухню. Взгляд задерживается на недопитой бутылке шампанского. Набираю воду в чайник. Пошарив в шкафчиках, отыскиваю заварку. Хорошей марки чай, а не какие-то там пакетики. Суета немного отвлекает. Идиотский, бесконечный день. Радует лишь то, что Нина повела себя максимально адекватно. Я-то уже к глобальному пиздецу приготовился. Даже прикидывал, как себя поведу, когда она примется угрожать мне разводом. Ну, или если скандал устроит. То есть выдаст мне обычную бабскую реакцию на серьезный (кто ж спорит?) проеб.

Лунопопая в очередной раз меня удивила.

Беру выдохшееся шампанское, чай. Иду к ней. Ставлю это все добро на машинку, а сам сажусь на пол рядом. Брюки как-то странно натягиваются. Похлопываю по карману. Ах да. Черт. Кольца. Про них я тоже забыл. Придурок. Наши глаза с Ниной встречаются. Она сидит по шею в пене, раскрасневшаяся и со-о-онная.

– Колечко забыли, – верчу в руках то, что поменьше. – Дай руку. Надеюсь, подойдет. Брал самое маленькое.

Сейчас, без макияжа, Нина кажется удивительно беззащитной и юной. Маню ее пальцем. Она вынимает из воды руку. Облака пены расходятся. В прорехе мелькает сосок. Мягкий и лихорадочно-яркий.

– Ну вот, – сиплю я, надевая обручалку на палец. – Так лучше. Нравится?

Кивает.

– Только зачем такое дорогое? Жалко будет потом.

– Мне понравилось. Пусть все видят, как я тебя ценю.

– Стоило выйти за тебя замуж, чтобы это услышать, – усмехается Нина.

– Да неужели я никогда тебя не хвалил? Наденешь? – киваю на то кольцо, что предназначено мне.

– Никогда. Представь себе. – Нина с опаской садится, подтягивает коленки к груди. Но я опять успеваю заметить то, что меня пипец как манит. Протягиваю ей руку. Она надевает мне на палец стильный белого золота ободок. Ну, все. Миссия выполнена. Протягиваю ей чай. Сам с горла отпиваю шампанское. Дышится тяжело. Вытяжка не справляется. Воздух густой и влажный. Выйти бы… Но не идется. С гораздо большим удовольствием я присоединился бы к Нине в ванне. Впрочем, такого окончания вечера я совершенно точно не заслужил. И понимание этого тормозит все мои желания. Идиотизм? Может быть. Просто Талия так часто этим манипулировала, что я уже как собака Павлова. Накосячил – даже не лезь.

– Непозволительное упущение, – усмехаюсь.

– Ага. Так как ты узнал мой адрес?

– А… Это… – веду по волосам. – Пришлось Азарова дернуть. А тот дернул эйчара. Наврал ей с три короба, чтобы нас не палить. Хорош жених – у невесты ни разу не был.

– Ого, какая сложная схема!

Отрывисто киваю. Нам еще сотни вот таких мин придется обезвредить, чтобы все поверили в реальность нашего брака.

– Ты мне про Чуковского не объяснила, – предлагаю начать мероприятия по разминированию хоть с чего-нибудь. – Это кто? Твой бывший? – выдаю, как мне кажется, самое разумное предположение. Голос приходится контролировать. Парень я ревнивый. Даже к прошлому ревную то, что теперь мое.

– Нет. Это Корней Иванович…

Я вскидываю брови. Нина рассказывает. Смеемся.

– Меня сейчас вырубит, – шепчет она спустя несколько минут.

– Давай, выбирайся.

– Хм… Отвернись.

– Да ладно тебе. Я все уже видел. К тому же я твой муж, Лунопопая. Давай, смотри, ты уже вся сморщилась.

Встаю, освобождая проход. Распахиваю полотенце. Нина поджимает губы, но все же выбирается в мои руки.

– Думаю, в город даже выехать не стоит пытаться. Переночуем здесь, ты не против?

– Нет. Конечно же, оставайся.

– Да я один никуда и не собирался, Нин. Мы же вместе теперь. Ты даже договор подписала, – дразню.

– Так мне нам вместе постелить? Или ты на диване ляжешь?

– На диване в первую брачную ночь? – выгибаю бровь. Наблюдаю за реакцией. Нет, забираться на нее сейчас – кощунство. Она едва на ногах стоит. – Да ты не дрейфь. Мы просто поспим вместе.

– Ладно. Я пойду. Чистое полотенце возьми в этом шкафчике.

Принимаю холодный душ в надежде, что хоть тот приведет меня в чувство. Белья на смену у меня, конечно же, нет. Обматываю бедра полотенцем и выхожу, надеясь, что у Нины найдутся для меня какие-то нейтральные шорты. Заглядываю в спальню и усмехаюсь. Моя Лунопопая дрыхнет без задних ног, закинув руки над головой.