Невеста в алом - Лиз Карлайл

— Мне говорили, что я оказываю подобный эффект на людей, — сказала она. — Ну что ж, спасибо. Я сяду. И вы наконец скажете мне, что я должна сделать для вас.

Джефф выиграл несколько минут, позвонив в колокольчик и попросив принести кофе, и мисс де Роуэн сказала, что она любит горячий, черный и очень крепкий. Как ни странно, он смог догадаться, насколько крепкий.

Ожидая, он завел унылую, но зато вполне пристойную беседу об английской погоде, о начале лондонского сезона и о здешнем светском обществе в целом.

Но мисс де Роуэн не смогла поддержать эту беседу. У нее было двойственное отношение к первой теме, она не подозревала о второй и с презрением относилась к последней напомнив ему еще раз, что, как бы он ни старался, он не сможет относиться к ней, как к обычной женщине.

Когда кофе был разлит, он сдался и приступил к сути вопроса, почти дословно повторив рассказ Дюпона о Жизели Моро и о несвоевременной смерти ее отца.

Когда он закончил, девушка опустила пустую чашку и откинулась на спинку дивана.

— Это все в Брюсселе, — сказала она. — Городской дом, не так ли?

— Мне так сказали.

— Вы сможете туда забраться?

— Забраться?

— По деревьям, — сказал она. — Трубам. Веревкам. Короче, вы все еще проворны, сэр? Или возраст призывает вас к неподвижности?

— Боже мой, мисс де Роуэн! — Джефф был оскорблен. — Мне нет еще и тридцати. Я еще на что-то способен, уверяю вас.

— Хорошо, вы можете взять меня с собой в Брюссель, — ответила она. — Ведь вы направляетесь именно туда, не так ли? Иначе кто-то другой рассказал бы мне эту историю. Итак, мы поедем вместе. Я подружусь с этой женщиной — даже буду рассыпаться перед ней мелким бесом, сумею войти в доверие, — затем проскользну в детскую и открою замок на одном из окон. Ночью вы туда заберетесь — или это сделаю я, — схватите ребенка, в это время внизу будет ждать экипаж, и мы отправимся в Остенд — в два или три часа ночи.

— Вот так просто? — удивленно спросил он.

— А что вас не устраивает? — ответила она. — До побережья не больше восьмидесяти миль. Думаю, примерно в пять тридцать пойдут поезда, так что мы сможем оставить экипаж в Гленте и прибыть в порт как раз к завтраку.

— Я начинаю верить, что это дело нужно поручить вам с Лейзонби, — проворчал он. — Сообща вы вобьете гвоздь в сердце бедной женщины в два раза быстрее.

— Какой бедной женщины? — широко распахнула глаза мисс де Роуэн. — О да, я понимаю, о ком вы. О матери. Ну, как только ребенок окажется в безопасности на английской земле, вы сразу же отправите ей сообщение. Она, вероятно, ни в чем не замешана, но ее решение связаться с этим Лезанном по крайней мере подозрительно.

Джефф промолчал, но он не мог отрицать, что его посетила та же мысль. Период ее траура только-только закончился. Неужели она действительно подумывает о браке?

— Вероятно, леди находится на краю бедности, — задумчиво сказал он.

Казалось, мисс де Роуэн обдумывала это.

— Все больше причин для воссоединения ее с английской семьей, — заключила она. — Пока мы здесь, не может ли ваш Священник раскопать что-нибудь про ее семью в Колчестере? Он же специалист по генеалогии, не так ли? И рукоположенный на служение в Церкви?

— Да, — ответил Джефф.

Мисс де Роуэн хищно улыбнулась.

— Хорошо, по моему опыту, никто не сможет превзойти священника, стремящегося вырвать из рук дьявола чью-нибудь заблудшую душу, — сказала она. — И похоже, Сазерленд способен довести это дело до конца. Ему и карты в руки.

Джефф очень осторожно поставил на стол чашку с кофе.

— Ну, мисс де Роуэн, кажется, вы прекрасно все поняли, — прошептал он. — Недостает только одного.

— И чего же?

— Приглашения.

Наконец-то он заставил ее густо покраснеть.

Но по правде говоря, он собирался пригласить ее. Она была импульсивной, но отнюдь не глупой. И делала хорошо продуманные выводы. Кроме того, она предложила именно то, что сделал бы Рэнс.

Однако он не собирался следовать этому плану. Он взглянул на нее через чайный стол.

— Мисс де Роуэн, извините за нелепый вопрос, сколько вам лет?

Она вздернула подбородок, в ее глазах играл бесенок.

— Как неделикатно, — сказала она. — Леди никогда не ответит на подобный вопрос. Правда, я только что утверждала, что не могу сказать о себе, что я леди, не так ли?

— Вероятно, вы обмолвились об этом сгоряча.

Лукавая улыбка заиграла на ее губах.

— Хорошо, — сказала она. — Мне двадцать два года, а если быть точной, то скоро исполнится.

— Вы слишком молоды, — сказал он. — Отсюда порывистость, горячность, нетерпение.

— О, надеюсь, что так, — заметила она. — Прибавьте еще оптимизм, когда в душе живет ощущение, что все возможно. А почему бы и нет, черт побери?

Джефф откинулся на спинку дивана и оценивающе посмотрел на нее.

— Позвольте мне вам кое-что объяснить, мисс де Роуэн, — мягко сказал он. — Если вы рискнете сопровождать меня в Брюссель, хорошенько подумайте о последствиях этого рискованного шага.

— Вы имеете в виду мою репутацию? — Она заставила себя слегка улыбнуться. — Я понимаю, лорд Бессетт. И между прочим, не занимаюсь поисками мужа.

— Это хорошо, — сказал он, — потому что здесь вы его не найдете. Но риск, учтите, выходит далеко за рамки запятнанной репутации. За исключением того, что сообщил Дюпон, я ничего не знаю ни о Лезанне, ни о том, насколько он может быть опасен. Я даже не в курсе дела, приедет ли Дюпон. Наш представитель Братства в Роттердаме, конечно, приедет и сделает все, что сможет, но, откровенно говоря, мы направляемся в логово льва.

— Понимаю, — сказала она.

— И ваша семья, — настаивал он. — Я не представляю, что вы собираетесь сказать им, но вам придется справиться с этим самой. Мисс де Роуэн, если ваш отец бросит мне в лицо перчатку, я не буду удивлен. Я знаю, каким влиянием обладает ваш отец в Уайтхолле. Братство проникло во власть, причем на самом высоком государственном уровне. Мы друг друга поняли?

Приподняв брови, она пронзила его ироничным взглядом.

— Прошлой ночью под этими коричневыми капюшонами я заметила члена совета министров, двух заместителей министра, а также члена Тайного Совета. Я не настолько наивна, милорд, чтобы не понимать, что Братство имеет влияние на самых высоких уровнях нашего правительства.

— Есть еще одна вещь, которую вы должны понимать, — продолжил он. — Не обижайтесь, но руководить операцией буду я. Я буду принимать любое решение на каждом шагу — это моя прерогатива. У меня не будет времени, чтобы спорить с вами. И запомните: я человек прямой, даже безжалостный. Я верну этого ребенка, поверьте мне. Но при этом не причиню горе, бедной женщине и не буду игнорировать ее желания — если только на карту не будет поставлена чья-то жизнь. Я понятно выразился?