Привороженные - Анна Храмцова

Настя натянула на голову подушку и с силой зажмурила глаза, искренне молясь и повторяя про себя: “Господи, хотя бы это всё было не правда! Пожалуйста, пусть мне это всё померещилось!”.

Ее смущал до безумия красивый незнакомец, пугал его неожиданный визит. И зачем только поддалась прабабкиным уговорам, теперь беде не миновать, чуяло сердце. Спазмом свело кишечник и тот тяжко застонал и булькнул.

— Господи, пусть он завтра же уедет, пожалуйста! — прошептала она.

А сердце чуяло — незнакомец не уедет ни завтра, ни послезавтра. И где-то глубоко в душе, в самом укромном уголочке сознания, Настя была этому безумно рада.

Глава 20

Чудо продолжалось — волшебство нового дня. Солнце медленно поднималось из-за равнин, разгоняя мрак ночи, легкий пар дымкой стелился по цветущим лугам, щебетали ранние пташки, умывались в росе насекомые. Лонгвей вышел на крыльцо, вздохнул полной грудью деревенский свежий воздух — вот оно счастье.

— Да стой ты, шалапута! — раздалось, как гром среди ясного неба, это Нинка ругала непослушную корову.

Скотина бежала, вытаращив глаза, в неизвестном направлении. Мимо пастух гнал стадо, коровы дружно заревели, поздоровавшись с подругой. Нина отругала строптивое животное, тем самым успокоив, корова прибилась к процесси и по дороге мирно пощипывала траву.

— Зараза! — все еще ругалась Нинка, вытирая испарину со лба. — Ой, доброе утро! — только сейчас она заметила ночного гостя и смутилась, чувствуя себя неуверенно в рабочем халате и с косынкой на голове.

— Доброе утро! Я вчера забыл спросить, как вас зовут?

— Меня? Меня — Нина.

— Очень приятно. Моё имя Лонгвей Хемхает, но можете называть меня просто Лонг. Думаю, вам будет легче для языка.

— Чего? — последнее Нинка не очень поняла, при чем тут ее язык.

— Моё имя, возможно, для вас сложное.

— А! — догадалась она. — Для произношения! Хорошо, договорились.

Отец высунул лицо в дверной проем и пристально изучил незнакомца, ничего не сказав, засунул лицо обратно. В этом доме всем управляла Нина, поэтому вправе делать всё что угодно, даже китайцев приводить. А в том что мужчина на их подворье китаец, Степан не сомневался. Кто же еще, если не китаец?

Хозяйка нервно убрала выбившуюся прядь под косынку и любезно предложила позавтракать.

Лонгвей ей низко поклонился, также любезно приняв приглашение.

Она быстро собрала на стол всё самое лучшее, что было в доме. Лонг старался не удивляться, привыкший завтракать стаканом фреша и авокадо. Мало того, Нина ко всему прочему быстро пожарила яичницу на сале, достала прошлогоднее варенье, разогрела вчерашние котлеты.

Пришлось перебороть себя и проглотить всё, что так сердобольно приготовила хозяйка. Такова традиция и правила этикета: считается грубым оскорблением, оставить хотя бы что-нибудь на тарелке.

Заметив, что заморский гость всё съел и крошки не осталось, Нинка мигом спохватилась и положила ему добавки.

Лонгвей едва сдержал отрыжку и рвотный позыв, чувствуя себя уже не так замечательно, как ранним утром.

— Не найдется ли у вас воды? — спросил он и пока Нина бегала за свежей колодезной водицей, ссыпал всю еду обратно.

Как только хозяйка вернулась, привстал, поблагодарив за невероятно вкусный завтрак, коего в жизни еще не пробовал и спросил, можно ли ему повидаться с Настин.

— С Настей что ли? — Нина знала, что этим вопросом всё закончится. Это, к сожалению, не ее суженый. — Можем сейчас к ней сходить, думаю, она уже проснулась.

— О! Это было бы замечательно! — обрадовался Лонг. — Могу я вам сказать правду?

Нина невнятно пожала плечами, догадываясь о чем речь.

— Она мне очень понравилась, — искренне признался восточный красавец. — Я влюбился в нее и хочу забрать с собой. Как думаете, Настин согласится уехать со мной?

— Если честно, не знаю.

Всё происходящее, слова незнакомца, вчерашний вечер и сегодняшнее утро напоминали абсурдную комедию и Нина действительно не знала, как ответить на его вопрос. На самом деле, всему виной зеркало и бабка Дуня, а не любовь с первого взгляда. Но Лонгвей об этом не знал и искренне верил в обратное.

— Ладно, идемте, — убрав со стола, сказал Нинка и повела красавца к суженой.

Настя чувствовала себя разбитой после бессонной ночи, увидев приближающуюся подругу и вчерашнего гостя, заметалась на месте, не зная то ли бежать то ли встретиться со своей судьбой лицом к лицу, что очевидно было неизбежным.

Стоило ему увидеть свою возлюбленную, о которой думал каждую секунду, тут же стал на одно колено и держась рукой за сердце, сказал:

— Дорогая Настин, мы с вами не знакомы, но мне кажется, я знаю вас всю жизнь. Мое имя Лонгвей Хемхает и я хочу взять вас в жены. Я полюбил вас с первой секунды и обещаю любить до конца своих дней.

Воцарилась гробовая тишина, лишь звон выпавшего из рук бабы Раи ведра нарушил его.

— Это кто? — спросила она недоуменно.

Катерина тоже наблюдала за этой сценой с открытым от изумления ртом и терла глаза, думая, что еще спит и видит странный сон.

— Извините, — попятилась Анастасия и забежала в дом.

Сбылись ее худшие ожидания, колдовство набрало силу и всё происходило как и рассказывала Евдокия, которая к этому времени уже проснулась и дремала перед телевизором. Настя растолкала ее.

— Как отменить этот приворот? Говори, немедленно!

Она дрожала и бледнела, Дуня приоткрыла один глаз и посмеиваясь сказала:

— Никак. Смирись со своей судьбинушкой, всё ж лучше твоего кабелька. Хи-хи, пришел таки, да, суженый-то? Ага, а ты бабке не верила!

В ее старческом разуме не сходилось многое, например Евдокию нисколько не заботило, что сейчас чувствует правнучка и почему так взволнована. Она хотела как лучше, а получилось как всегда.

— Настасья, — строго обратилась к внучке Раиса. — Это кто таков и что происходит, изволь объясниться?

Дунька моментально притворилась спящей, а Настя чуть не плача рассказала своей семье всё как на духу, не важно поверят или нет. Надо было что-то решать и отменить действие приворота, который по глупости совершила она от отчаяния и любопытства. Теперь сожалела и боялась последствий, которые незамедлительно последовали и грозились разрастись до вселенских масштабов. Тот, кого она приворожила явно человек непростой, такого просто от себя не отвадить. В общем, наделали они с бабкой делишек, кому только разгребать.

— Что ты говоришь, Настасья! — возмутилась Раиса. — Твоя прабабка давно немая и выжила из ума!

— Ну как есть говорю: зеркало у нее волшебное, женихов им привораживать можно. Вот я с