Привороженные - Анна Храмцова

— Господин Хемхает, вы мне как отец, а Лонг как брат, неужели вы думаете, я буду придумывать небылицы? К сожалению, всё что я вам рассказал — это сущая правда. Ваш сын сошел с ума и носится за этой нищенкой, как собачонка.

— Я хочу с ним поговорить! Дай ему трубку!

— Сию секунду, — помощник низко поклонился и отыскав во дворе Лонгвея, переключил камеру, дабы отец мог видеть и убедиться воочию в неадекватности поведения отпрыска.

— Лонгвей Хемхает! — грозно обратился к сыну отец.

Лонг подпрыгнул от неожиданности, продолжая держать раненное животное, лапку которого бережно бинтовала Настя.

— Немедленно возвращайся домой! — Ким щурился из-за плохого зрения и возмущенно воскликнул: — Почему ты выглядишь, как бездомный из Сеула?!

— Папа, — поклонился почтительно сын. — Познакомься это Настин, моя судьба. Извини, но я никуда не поеду, моё место рядом с этой женщиной. Порадуйся за меня папа, твой сын наконец-то обрел себя и счастлив.

— Что?! — сотрясая воздух, заорал глава империи. — О, нет! Я не верю! Это невозможно! Он действительно, сошел с ума!

Сиам переключил камеру и довольно произнес: “А я вам говорил”. Он оставил друга вместе с девушкой и сев в машину, стал внимательно слушать наставления старика.

— Это всё слишком невероятно, чтобы быть правдой. Что-то здесь нечисто, я вполне допускаю воздействие темных сил.

— Верно, господин! — поддакивал и во всем соглашался помощник. — Кулебякин недавно рассказывал о ведьме, живущей в этих краях! — шепотом заговорщика, он добавил: — И я подозреваю, что эта девица и есть та самая ведьма, приворожившая нашего Лонгвея.

Отец задумчиво потер подбородок и свел брови к переносице.

— Ты прав, Сиам, это происки нечистой силы, — заключил он в итоге, не сумев отыскать других подходящих объяснений. — Я вылетаю первым рейсом и если это ведьмина работа, нам понадобится человек, который разбирается в колдовстве. И я кажется знаю, кто нам поможет. Я приеду с величайшим медиумом Сеула — Туйоном. Мы снимем заклятие и спасем нашего Лонгвея.

— Я буду ждать вас, господин!

— А ты не спускай глаз с этой ведьмы, не дай ей погубить наследника империи!

— Всё исполню, господин, вы можете во мне не сомневаться.

Кулебякин курил в сторонке и пытался понять, что так эмоционально обсуждают азиаты, напрасно силился уловить хотя бы одно знакомое слово. Похоже, сделка снова откладывается.

“Чертовы китайцы!” — тихо выругался бывший географ и смачно сплюнул под ноги.

Буйство красок слегка померкло, на улице вечерело и горизонт окрасился багряным. Сиам и Кулебякин остались в Березкино, сняв комнату у одинокой старушки, недалеко от дома “ведьмы”.

А Настя и Лонг сели на лавке за двором, вскоре к ним присоединилась Нинка, да не одна, с мужчиной, которого они встретили утром.

— Познакомьтесь, это Василий — мой жених из Нижних Бубенцов! — пылая и робея, представила Нина своего спутника.

Настя сначала удивилась, Василий поздоровался со всеми за руку, сел рядом с невестой и не отлипал весь вечер, периодически воркуя что-то ей на ухо и постоянно называя ту лебедушкой.

В конце концов сомнения стали явью и Анастасия отозвала на разговор подругу.

— Признавайся, пользовалась зеркалом? — спросила она в лоб.

Нина даже не стала отпираться и с наездом ответила:

— А чего, только тебе можно?

— Ты понимаешь, что ты натворила? Это же неправильно, привораживать человека против воли. Если бы я знала, что так будет, то засунула бы это чертово зеркало куда подальше!

— Ага, ври больше! — урезонила ее подруга. — Сидишь и млеешь, вся светишься! А мне покуда одной засыпать? Я может тоже хочу простого бабского счастья!

Насте нечего было возразить, чтобы не ссориться она промолчала и лишь печально вздохнула. Не хотелось расстраивать подругу, не втемяшишь в голову очевидную вещь — насильно мил не будешь и рано или поздно, тракторист Василий из Нижних Бубенцов надоест своей прилипчивой любовью, а ворожба так и останется. И тогда Нинка стократно пожалеет о своем необдуманном поступке, но всё это будет потом, а сейчас надо насладиться мгновением, ведь чует сердце — расплата за колдовство не за горами.

Глава 24

Можно себя замучить до смерти, с утра до ночи занимаясь саморазрушением. Алкоголь, сигареты и прочие вредные зависимости медленно, но уверенно сделают свою работу. Душевные болезни, к сожалению, неизлечимы. И Олег ощущал эту тонкую грань между реальностью и умопомешательством. Он пил два дня не просыхая, заглушая боль алкоголем. Пьянки помогали на время забыться, но наступало утро, а с ними похмелье и мучительные угрызения совести. Отказ Насти разозлил его, в тот день он напился до такой степени, что вырубился прямо на пороге. Запой сбавлял обороты и Олег впервые за несколько суток увидел свое отражение в зеркале: помятый, исхудавший, заросший колючей щетиной, с черными мешками под глазами. Вот это его тряхнуло! Ни разу еще так плохо не было. Ко всему прочему голодный кот нагадил в тапки.

Дальнейшее пребывание в одиночестве становилось невыносимым, ему нужна Настя, как воздух, хотелось вдохнуть запах ее волос, прижать к сердцу и больше никогда не отпускать. Но Настя домой возвращаться не спешила.

Олег медленно привел себя в порядок, пару часов откисания в ванной привели в чувство, сжалился над котом и наполнил миску кормом. Пришло время действовать, то что произошло, не станет между ними вечной тенью, вскоре измена забудется, а жена об этом не узнает ни при каких обстоятельствах. Он сел в машину и помчался, рассекая ветер за своей любимой, жить без которой, как оказалось, разучился.

— Еще варенья? Может хочешь есть? — поинтересовалась любезно Анастасия, подливая чай Лонгвею.

Они сидели на летней кухне, чаевничали и мило болтали.

— Я бы с удовольствием съел тебя, — произнес он загадочно с хрипотцой в голосе и на своем языке.

Поэтому Настя не поняла ни слова, тем не менее тон и взгляд мужчины пробирали до мурашек, она догадывалась — Лонг сказал что-то непристойное. Смутилась и прочистила горло.

— Еще чаю? — потом сама же обескураженно заметила, что его чашка полная до краев.

— Нет, спасибо, — ответил он, оторвав свой безумный взгляд от вожделенной красавицы.

Рука Лонгвея будто невзначай коснулась руки Анастасии, она позволила себя касаться, чувствуя, что всё больше и больше привязывается к этому