Ретроградный меркурий - Янка Рам

Прохожу быстро пару кабинетов, влипаю в небольшую очередь у гинеколога.

Читаю от скуки переписки в нашем чате — я, Эва, Варвара и Настя.

Варя: Девочки, Настю сейчас скорая с улицы забрала с кровотечением. У меня, у мальчишек температура, Сергей у нее на службе, дозвониться не можем. Андрей тоже не может вырваться.

Эва: Черт! Сейчас попробую няне дозвониться. Виктор тоже на службе.

Яра: Я рядом здесь. Координаты дайте, как найти.

Мне остались-то гинеколог и флюорография.

Сергей с ума сойдёт, когда узнает. Они с Настей так ждали этого ребенка! И срок уже такой большой. Уже и имя есть — Данила, и членом семьи мы его все считаем.

— Извините, — оглядываю коллег в очереди. — Можно я без очереди? У меня форс-мажор.

— Проходите.

Никто не возражает.

Я залетаю в кабинет. Там две молодые девчонки.

— Девочки, очень тороплюсь, мне бы быстренько.

— Сделаем быстренько! — приветливо улыбаются они.

Кресло это, что б его! Женское здоровье меня ни разу не подводило, поэтому оказываюсь я в нём исключительно на медосмотрах, не чаще.

Врач проводит осмотр.

— Жалобы?

— Нет жалоб.

— Цикл регулярный?

— Да, — отвечаю на автомате.

А потом вдруг неожиданно понимаю, что и не помню, когда последний раз месячные были.

— А когда последний раз месячные были?

— Оу… — дёргаю бровями.

Со всем этим трешем, мы с телом слегка забыли, что мы женского пола, вообще-то.

— Та-а-ак… — с озадаченным выражением лица, снимает перчатки врач. — Вставайте. Лена, а анализ крови покажи мне…

Натягивая быстро брюки, с подозрением смотрю как они переглядываются.

— Что не так?! — дёргаю молнию вверх.

— Вы беременны.

— Этого не может быть, — нервно усмехаюсь я.

— Мои глаза, допустим могут ошибиться. Но анализ крови точно нет, — взмахивает листом.

Вторая, которая Лена, зависает пальцами над клавиатурой.

— Вписываю или Вы на прерывание пойдете?

В моих ушах начинает шуметь.

— Прерывание… — онемевшими губами шевелю я.

— Можете, прямо сегодня. Срок уже явно не маленький. Ещё пару дней и не возьмут. Анализы все у вас на руках, так что… Потом, попросите нам справки отправить. И мы Вам все документы чистенько сделаем.

— Чистенько…

— Я Вас на час дня записала. Сует мне в руки бумаги. Всего хорошего. Следующий!

Ничего не соображая, спускаюсь вниз, позабыв про флюорографию. Силовиков во дворе уже нет.

Закидываю все бумаги в машину, на заднее сиденье. Быстрым шагом иду в сторону корпуса, где приемная Скорой.

На автопилоте отмахиваюсь от всех корочками, кто не желает меня пускать к Насте.

Нахально стаскиваю у медсестер халат. Захожу к ней.

— Настя…

— Яра! — слезы льются по лицу. — Они ничего не делают.

Сжимает ладонями маленький животик.

— Положили меня здесь и всё!

Губы трясутся от обиды.

— Говорят: ждите врача…

— Сейчас! — сжимаю ее холодные пальцы. — Сейчас всё сделают.

Выхожу из палаты.

— Заведующий отделением где? — раскрываю корочки перед проходящей мимо медсестрой. — Срочно. Вызывайте.

— Ой! — осекается она, заглядывает в дверь кабинета. — Петр Владимирович!

Заглядываю в двери. Пьет чай, мило беседует по телефону.

— Я занят! — недовольно.

— К Вам тут… из органов.

Отодвинув ее, прохожу внутрь. Тыкаю ему в лицо корочки.

— В двадцатой палате Зольникова. Если она потеряет ребенка, Вы потеряете должность и покой, обещаю Вам.

— Ну что ж так сразу!.. — взмахивает руками оскорблено. — Можно ведь и как-то по человечески подойти.

— Потому что надо СРАЗУ помощь оказывать! — с яростью цежу я.

Ускорив персонал, дозваниваюсь до Сергея. Но он видимо где-то в архивах и сдал телефон.

Не отхожу от Насти. Ей страшно, она сейчас жутко ранимая. И все время ищет меня взглядом.

Время близится к часу.

И мне надо идти на прерывание. А я даже ещё не осознала, что беременная. Смотрю слепо на Настин животик… Вижу, почему-то Вариных близнецов. И страшно… А вдруг не помогут.

Полпервого прилетает Серёга.

— Настя! — залетает в палату.

Она под капельницей.

Уступаю ему стул.

Положив руку ей на живот, нежничает, обнимает ее, целует, и что шепчет.

Ну вот…

Я тихо ухожу. Отправляю девочкам, что все более-менее. Кровотечение остановили. Обещают, что всё будет нормально.

И всё ещё успеваю на процедуру.

Как зомби иду в гинекологию. В ушах шумит. Пульс долбит в уши.

Заглядываю в кабинет.

— Подождите, Вас пригласят.

Сажусь на мягкую скамейку.

Иван обещал принимать любые мои решения на этот счет.

Неожиданно у меня начинает зарождаться какая-то внутренняя истерика. Я никогда не залетала и не делала абортов. И сейчас прихожу в ужас от предстоящего. Хотя, не на луне живу и знаю, что будет не больно и быстро. Но ужас связан не с этим. С чем-то совершенно другим. С чем-то животным во мне, иррациональным, с какими-то глубинными рефлексами.

Телефон пиликает. Опускаю взгляд на экран, чтобы отвлечься. На экране моем снова Иван. И всплывающие сообщения.

Иван: Яра, ты где?

Как я должна ответить?..

И из нашего девчачьего чата.

Эва: Девочки, посмотрите, что я у Виктора в альбомах нашла! Иван с отцом. Яра, хочешь, попрошу вам отдать?

Открываю.

А там фотка… Мужчина на руках держит годовалого пацана. Чумазого и довольного. Щурящегося от солнца. С пирожком в руке.

Улыбку я эту везде узнаю… Ванечка.

И от этого предстоящего “чистенько”, мне становится так грязненько, что хочется повыть.

Дверь кабинета открывается.

— Зольникова?

Глава 20 — Спецэффекты

— Чего долго так? — стоит у тачки Иван. — Я от голода почти умер.

Иван в форме и берцах, но без оружия и обвесов. Не поехал со своими, меня дождался.

— У девочек больше кабинетов.

— Гинеколог?..

— Да.

— Три часа?!

— Я к Насте ещё бегала…

— Гинеколог — не мужик, надеюсь?

— Зольников, угомонись! Ты пересмотрел порнушки с медосмотрами. Там всё врут.

— Не ломай мою ранимую психику! В порнушке всё правда, я точно знаю, сам проверял.

— Сядь за руль, — отдаю ему ключи.

— Всё нормально? — настороженно.

— Чувствую себя хреново.

— Почему?

— Переутомление, вероятно.

Сажусь на пассажирское сиденье.

— Поехали сегодня к бабушке после ужина, заодно ее увезем? Отоспишься там.

У нас сегодня семейный.

— Я не могу, Вань. Шеф только до обеда отпустил.

— Мансуров… — недовольный вздох.

Демонстративно стучу ногтями по экрану телефона, шлепая Ивана по прессу.

Заткнись, Вань!

Он не может слушать нас круглосуточно, но робот реагирует на ключевые слова и потом предлагает к прослушиванию именно эти фрагменты. Я думаю, свою фамилию он вбил как ключевое.

Прищурившись, Иван мстительно косится на меня.

За грудки притягивает к себе.

— Целуй…

Господи, когда ты уже повзрослеет, дурень ревнивый!

Чмокаемся несколько раз. Улыбается, обшаривая мои карманы.

— Что ты там ищешь, Зольников?

— Это досмотр… — похабненько. — Бедра раздвинь…

Нет… Пусть никогда не взрослеет!

Вытаскивает шприцы и