Не хочу слышать нет - Айрис Оллби

Едва Дэниел и Карли пришли в себя, зазвонил таймер. Как говорила школьная учительница Сары, «вас спас звонок».

Дэниел метнул на нее взгляд, который можно было назвать и угрожающим, и чувственным.

— Ладно, мы еще продолжим этот разговор, прорычал он.

— Настырные, настырные! — смеясь, повторила Сара и показала им язык.

Дэниел склонился к ее уху.

— Милая, разве я не был кротким как ягненок? Где тут настырность?

— Может быть, надо было сказать «чересчур настойчивый»? — спросила она шепотом. — А ты знаешь, какое из животных считается самым настойчивым?

Он прижал палец к ее губам.

— Слишком много болтаешь!

Близость Дэниела заставила Сару забыть о решении не афишировать их связь, не флиртовать и не дразниться. Как это вышло?

— Тебе не нравится? — пристыженно спросила она.

Он покачал головой.

— Не сказал бы. Но у твоего язычка есть и другие достоинства, и они нравятся мне куда больше.

И мне. Глядя в глаза Дэниелу, Сара забыла, что хотела ответить. Кто-то кашлянул. Сара обернулась и увидела, что на нее лукаво посматривает Трой. В эту минуту она отдала бы коробку шоколада за бумажный мешок, который можно было бы надеть себе на голову.

Как всегда, на выручку пришла преданная Карли и громко объявила, что индейка готова. Налетевшие братья чуть не сбили ее с ног. Все наполнили тарелки и уселись за огромный обеденный стол. Дэниел как глава семьи прочел благодарственную молитву.

Сара, расположившаяся между Джародом и Троем, ощутила, что к ней возвращается прежняя скованность. Ей было неуютно на семейных праздниках Пендлтонов. Они чувствовали себя непринужденно, потому что были близкой родней, к числу которой Сара не принадлежала.

Прислушиваясь к разговорам и следя за соседями по столу, она чувствовала себя самозванкой. Пока Карли разрезала Люку индейку, кто-то расспрашивал малыша про его цыплят. Дэниел протянул Рассу масло и начал обсуждать с ним последствия наводнения, а Брик, Этан и Натан принялись вспоминать о туристском походе, в котором они побывали летом. Казалось, только Эрин еще не до конца освоилась здесь, но Гарт обнял жену, что-то шепнул ей на ухо, и она широко заулыбалась.

Сара отвернулась и уставилась в тарелку с едой.

— Как поживает песик? — поинтересовался Трой.

Девушка вздрогнула от неожиданности и улыбнулась.

— Он мокрый, шумный и совершенно очаровательный!

— Странное сочетание, — почесал в затылке собеседник.

Эти простые слова помогли Саре немного успокоиться. Джарод спросил, как ей нравится Бьюла-Каунти, и вскоре они углубились в воспоминания о Чаттануге, где Джарод жил во время учебы в колледже.

— Но выговор у вас не южный, — заметил Джарод. — Не похоже, что вы родом из Чаттануги.

Она почувствовала легкое беспокойство.

— Мой покойный муж жил там.

— Ах да, верно, — вспомнил Джарод. — А где живут ваши родители?

В эту минуту, как нарочно, за столом наступила тишина, нарушавшаяся лишь стуком серебряных вилок по фарфоровым тарелкам.

Сара откашлялась и оглянулась по сторонам. Кое-кто действительно ждал ее ответа. Она почувствовала себя ужасно неловко.

— Вообще-то в Миннесоте, — пробормотала девушка и тихо добавила:

— Только они уже умерли.

У Джарода дрогнул голос.

— Кажется, я задел больное место. Извините. Похоже, у нас с вами есть кое-что общее, — сказал он, намекая на то, что Пендлтонов-старших тоже не было на свете.

Сара метнула взгляд на Дэниела. Выражение его лица было непроницаемым и никак не успокоило Сарину тревогу.

— Да, кое-что есть, — кивнула она, чтобы приободрить Джарода. На самом деле ее объединяло с Пендлтонами только одно: все они были людьми. Реплика Джарода лишь подчеркнула эту нехитрую истину, И тут до Сары дошло, почему ей так неуютно здесь. То, что она им не родня, полбеды. Беда же в том, что среди этих милых, любящих друг друга людей она ощущала себя обманщицей.

Еще одна попытка, подумала Сара, помешивая шипевшие в сковородке кусочки мяса. Она надела все тот же розовый свитер и белоснежные слаксы, что и в прошлый раз. Звонок прозвенел в пять часов пятьдесят пять минут. За дверью чулана залаял Пави, но Сара не обратила на него внимания. Не собирается она отвлекаться от обеда и то и дело подтирать за ним лужи!

Она открыла дверь и тут же ощутила, как напряжен Дэниел. Он был одет в строгий темный костюм и держал в руке букет фиалок.

— Это годится?

У нее сжалось сердце. Отогнав от себя воспоминания о красной розе, Сара улыбнулась и приняла подарок. Дэниелу было неловко, и следовало его приободрить. Что-что, а это она умела. Наконец-то она поняла, как следует вести себя с Дэниелом Пендлтоном.

— Фиалки восхитительные. — Она взяла Дэниела за руку и повела его в комнату. — А ты такой нарядный!

— Даже слишком, — проворчал он, жалея, что не надел что-нибудь попроще.

— Мне нравится твой галстук.

— Хочешь, подарю? — Он ослабил узел и пошел за Сарой на кухню, пожирая взглядом бедра девушки. Руки чесались от желания прикоснуться к ним.

Сара засмеялась.

— Расслабься. Сними пиджак и туфли. Это всего лишь обед «после дождичка в четверг» с Сарой Кингстон!

Но Дэниел не мог расслабиться. Он сгорал от возбуждения, ожидания, нетерпения и сходил с ума.

— Нет, это начало связи со знойной женщиной, — покачал он головой.

Сара остановилась как вкопанная и прижала к груди цветы, так и не успев поставить их в вазу. Он что, хочет оскорбить ее? Затем на губах девушки появилась насмешливая улыбка.

— Посмотрим, — неопределенно заметила она. — Пива или вина?

— Пива, — ответил задетый за живое Дэниел. — Что значит «посмотрим»?

Сара открыла банку и протянула ему.

— Только то, что я сказала. Посмотрим. Торопиться некуда. Сначала ты выпьешь пива, потом мы пообедаем, и тебе придется сказать, что все было очень вкусно. Потом будет десерт и…

Ему вспомнился старый анекдот: «Дайте передохнуть, леди». Дэниел знал, что ему предстоит нечто вроде скачки на необъезженной лошади, но сейчас перед ним стояла еще более сложная задача: укротить самого себя. Всеми фибрами своего тела он стремился к этой женщине. Еда его не волновала.

Сара вздохнула, подошла ближе, и к эрогенным зонам Дэниела тут же прихлынула кровь. Девушка покачала головой и сняла с него галстук.