Буря - Зина Кузнецова

– Да, правда понравились. Но я же не понимаю в этом ничего.

– И я, видимо, ничего не понимаю. Дмитрий Николаевич, мой преподаватель по фотографии, сказал, что эти снимки очень банальные и что у меня нет собственного взгляда на мир.

Петя помолчал несколько секунд, а потом сказал:

– Слушай, Вер, но это же просто его мнение. Он не истина в последней инстанции. И искусство все-таки не задачка по физике – однозначности быть не может.

Я кивнула:

– Да я это понимаю. Просто не знаю… – Вздохнула, собираясь с мыслями. – Просто обидно. Мне очень нравились те снимки. А теперь я смотрю на них и думаю, что, может, Дмитрий Николаевич и прав.

– Уверен, что он ошибается.

Я закрыла глаза, стараясь подавить волну раздражения. Мне не нужна была пустая поддержка – я хотела совета, который помог бы мне стать лучше.

– Ты извини, что нагрузила тебя, – сказала я, не желая продолжать разговор. – Что-то я как-то потерялась, не получается оседлать жизнь.

Краем глаза я увидела, как Петя пожал плечами.

– Слушай, Вер, я тоже на распутье. Мне кажется, это норма для одиннадцатого класса.

Я промолчала, не зная, как объяснить ему свои чувства. Я и сама не понимала, где во мне поломка.

– Почему не танцуешь? – вдруг спросил он.

– А? Там медляк. А ты?

Он подумал, а потом сказал решительно:

– Там медляк, а тебя не было в зале.

– А при чем здесь я?

Несмотря на холод, мои щеки и уши вспыхнули, предчувствуя то, чему давно пора было свершиться. От волнения у меня все расплылось перед глазами, и я уже давно перестала видеть школьные ворота, на которых удерживала взгляд.

«Вот сейчас, сейчас!.. Боже!..»

Краем глаза я увидела, что Петя, как и я, смотрел вперед.

«Наверно, он тоже волнуется», – подумала я.

Наконец, его рука скользнула вниз, и я ощутила легкое прикосновение к своей ладошке.

– При всем. Ты – все, что сейчас со мной происходит, – услышала я.

Я долго не решалась отвести взгляд от ворот, а когда, наконец, повернула голову, столкнулась со взглядом голубых глаз.

«Какое у него прекрасное лицо. Какой красивый нос. Как невероятно он смотрит на меня, – промелькнуло в голове. – Как я прожила семнадцать лет, не испытав этого? Как могла прожить еще хоть день, не испытав?»

Ярко светила полная луна. Снег падал нам на волосы и ресницы.

В голове продолжали носиться мысли:

«Каково это ощущать чужие губы? Боже мой! Как наше такое хрупкое человеческое сердце способно пережить эту лавину чувств? Это случится сейчас, сейчас!..»

13

На следующее утро я встала к зеркалу и начала пристально разглядывать свое лицо. Никаких изменений. И с душой то же самое. Я думала, что любовь, которая вдруг родилась во мне, перекроет то мучительное и непонятное, что я чувствую, но вчерашний первый поцелуй ощущался так, будто в море бросили камень, а он лишь потревожил поверхность и скрылся в глубине.

«Что же тогда может устроить бурю?» – подумала я.

Озадаченная своим внутренним миром и расстроенная из-за неудачи с фотографиями, я в тот день не пошла на фотокружок. «Смена» одиноко лежала, брошенная в углу комнаты. Я не хотела на нее смотреть.

И Дмитрий Николаевич… Больно!

«Но, наверно, он прав, – думала я. – Наверно, со мной так жестко и надо. Ведь вытащил же меня с помощью такого метода Сергей Андреевич».

Я замерла.

Сергей Андреевич… Белый халат и грубая манера речи сразу же пронеслись в голове, как молния. Отболело… Я старалась о нем не вспоминать, чтобы не бередить рану, и сейчас осталась только светлая грусть. Как я его любила… Боже мой!

Но теперь в моем сердце был Петя.

На дворе стояло двадцать восьмое декабря. Начались каникулы, и он позвал меня погулять. Мы снова целовались, и от ударившего вдруг в голову минутного счастья я разбежалась и прокатилась по обнажившемуся льду. Сзади засмеялся Петя.

– Я в том году себе так ногу сломал, – сказал он.

– А я никогда ничего не ломала.

– Реально?

– Ага.

– Счастливая.

– Зато мне врачи кишки вручную распутывали, у тебя такое было? – Я сказала это и на секунду замерла. Кулака ужаса, как раньше, в груди и животе не было.

– Окей, ты победила.

Я посмотрела на Петю. Он подошел ко мне и взял мои руки в свои.

– Знаешь, ты какая-то совсем другая. Я тебя будто знаю и не знаю. И кажется, что даже если тысячу лет буду узнавать, то все равно никогда не доберусь до главного.

Мне нравилось, что Петя сказал «другая», а не «не такая, как надо». Ощущать себя особенным, а не лишним должен каждый человек.

– Я и сама себя все никак понять не могу, – сказала я, а потом быстро схватила горсть снега, слепила шарик и бросила в Петю.

Наш звонкий смех разнесся по всей улице. Держась за болевший от хохота живот, я убегала от Пети, который соорудил ком больше моей головы. Наконец он догнал меня, и война тут же оказалась позабыта. Голова моя теперь покоилась на его плече. От Пети веяло теплом.

– Надо идти, а то автобус пропустим, – сказала я. – Родители заранее оплачивают занятия у репетитора. Не могу пропустить.

Петино теплое дыхание затронуло мой висок.

– Ты очень маленькая, – услышала я его голос со странными новыми нотками.

– Просто ты высокий.

– Как фея. Хрупкая. Чудесная.

Он снова поцеловал меня.

Я чуть отстранилась и прошептала:

– Надо идти.

Вечером мы случайно встретились снова. Я возвращалась домой по набережной от репетитора, думала о фотографиях, своей «Смене» и Дмитрии Николаевиче, когда увидела Петю с друзьями. Они шли большой шумной компанией. И Марк, и Катя, и Света, и еще ребята не из нашей школы, но уже какие-то другие, не те, которые были в прошлый раз. Столкновения было не избежать.

Первой меня увидела Катя и, подпрыгнув от радости, помахала рукой.

– Вер! Вера, привет! – крикнула она.

Я помахала в ответ. Петя обернулся, посмотрел на меня и искренне улыбнулся.

Когда я дошла до ребят, он сказал:

– Слушай, ну это судьба!

Я ответила:

– Судьбоносные встречи гораздо чаще происходят в маленьких городах.

Катя засмеялась, услышав мой ответ, а потом обняла.

– Погуляешь с нами? – предложила она.

– Да, Вер, присоединяйся! – сказал Петя.

Понятное дело, что ответ «нет» не подразумевался. Мы пошли большой толпой к киоску с кофе. Странное чувство – быть среди тех, кого раньше ты видел только со стороны. Ребята продолжили прерванный спор о задачке из пробника по физике. Я в этом