Погубленная добродетелью - Кора Рейли

– Я попросил тебя прийти сюда, потому что мне нужно твое честное мнение по одному вопросу.

– Ясно. Папа всегда говорит, что надо быть предельно честным, поэтому трудностей не возникнет, – ответил я бодрым голосом, учитывая, что ярость до сих пор бурлила в венах.

Данте полностью развернулся ко мне. Я сразу же приложил максимум усилий, чтобы держать лицо под контролем.

– Анну приняли в Парижский институт моды. Мне нужно решить, могу ли я позволить ей поехать туда.

– Париж? – повторил я с изумлением, словно это было для меня новостью. – Полагаю, вы говорите не о Париже, что в штате Техас.

Данте сухо рассмеялся.

– К сожалению, мечта Анны – провести год во Франции. Или больше.

Неужели она действительно ожидала, что я задержусь во Франции на столь долгий срок?

Я ни за что не стал бы учить французский только ради того, чтобы Анна могла уплетать багет, посматривая на Эйфелеву башню. Я не мог поверить, что позволил Анне шантажировать меня. Зачем я поцеловал ее?

Что, черт возьми, на меня нашло?

– Париж находится далеко от Чикаго.

– Точно. Ты много лет охраняешь Анну, и я доверяю твоим суждениям. Мне надо быть уверенным, что дочери не будет грозить опасность в Париже. Поэтому потребуется как минимум твое присутствие рядом.

Я глубоко вздохнул.

– Для Анны в Париже, вероятно, безопасней, чем в Чикаго, учитывая, что Каморра и Семья тоже находятся далеко. Если мы позаботимся о том, чтобы о присутствии Анны в Париже не было широко известно, и сделаем так, чтобы она жила в столице Франции как обыкновенная студентка, сомневаюсь, что ей будет что-либо угрожать в принципе.

– Ты должен забыть о своих привычках на время учебы Анны в Париже. У тебя будет возможность вернуться в Чикаго, но лишь тогда, когда Анне будет необходимо посещать светские мероприятия. А последнее будет происходить часто, поэтому тебе в любом случае придется рисковать жизнью ради нее.

«Привычки?» – едва не переспросил я.

С тех пор как я стал телохранителем Анны, работал почти каждый день. И это не просто чертова работа с девяти до пяти.

Скорее, с семи утра до десяти вечера. Я должен всегда ошиваться поблизости, когда она, к примеру, намеревалась куда-нибудь пойти. Я был у нее на побегушках.

В общем, единственное тяжелое испытание, которое ждало меня в Париже, заключалось в том, что у меня не будет возможности выбираться куда-то по ночам. А еще я должен спать с открытыми глазами, дабы убедиться, что Анна не прокралась в мою кровать.

– У меня нет ни жены, ни девушки, сестра теперь живет отдельно. И я уверен, что увижусь с отцом всякий раз, когда вы с Валентиной прилетите в гости или когда мы с Анной посетим Штаты.

– Тебе придется жить во лжи. Наверное, целесообразно притворяться, что ты ее брат, и объяснить, почему вы неразлучны.

Брат? Конечно, Данте не хотел, чтобы мы притворялись парой, что, пожалуй, и к лучшему.

Пересеку границы и вновь окажусь перед Данте, а самое главное – вновь настроить себя на то, что Анна – под запретом.

– У тебя не будет свободного времени, даже ночью, – невозмутимо продолжил Данте, словно слышал мои безумные мысли.

Я кивнул.

– Бесспорно. Будет непросто. – Я прочистил горло. – Я именно так и поступлю. Я сумею обеспечить безопасность Анны, но после Парижа хотел бы оставить должность телохранителя и вернуться к работе с Артуро. Я скучаю по заданиям.

Брови Данте сдвинулись. Я понятия не имел, хороший это знак или плохой.

Несмотря на то что я знал дона десять лет, он являлся загадкой.

Наконец он склонил голову.

– Даю тебе слово, что ты станешь головорезом, Сантино.

Черт возьми, да!

Мне не терпелось похвастаться перед Анной, но, разумеется, не в ближайшее время.

– Незачем пока вводить Анну в курс дела. Не надо ей думать, что я не стану работать должным образом, поскольку мысли будут витать в другом месте.

Да и маленькая дьяволица найдет способ убедить Данте оставить меня телохранителем или шантажировать, чтобы я не бросал ее на произвол судьбы. После Парижа с меня будет более чем достаточно.

Ситуация между мной и Анной была жаркой, а Париж сулил мне нешуточные риски.

– Я сказал Анне, что ей следует ориентироваться на февраль. Сперва нужно дождаться ее помолвки и организовать несколько важных общественных мероприятий, а затем она начнет обучение.

– Согласятся ли Кларки, чтобы она отправилась во Францию?

– У них совершенно иные правила, поэтому я должен перейти ко второму пункту.

Я затаил дыхание. Однако, вероятно, мне уже было известно, к чему все идет, а, помимо прочего, отчасти это было связано со мной напрямую.

– Благодаря связи с Клиффордом у Анны больше свободы, чем у многих девушек в нашем мире. Несомненно, Клиффорд говорил ей об этом. Он не кажется мне человеком, которого волнует, чем невеста занимается до замужества и, пожалуй, даже после заключения брака, – неодобрительно заметил Данте.

Я удивился. Они с Валентиной согласились на союз с Кларками, но по мне это смахивает на сделку с дьяволом. Порой жизненно необходимо, но не очень-то хочется. Данте не нравился Максимо Кларк, как и его жена.

– Ни их законы, ни наши правила не гарантируют безоговорочную верность, – подал голос я. У меня было изрядное количество романов с замужними женщинами, которые искали утешения в объятиях другого мужчины после десятилетий измен и страданий в молчании. Может, именно поэтому я не верил ни в брак, ни в любовь.

Родители любили друг друга: смерть мамы чуть не убила папу.

Любовь в любом случае приносила боль.

– В нашем мире любой мужчина знает, что лучше не прикасаться к Анне.

– Правда. – В основном они бы наделали в штаны от страха перед Данте. – Но Анна сильная. Уверен, она в мгновение ока обведет Клиффорда вокруг пальца. – Эти слова могли стоить мне жизни.

Анна – настоящая заноза в заднице и почти каждый день доводила меня до белого каления, но она была и принцессой мафии, гордой и умной, не говоря уже о ее великолепии. Она заслуживала кого-то получше, чем Клиффорд. Хотя бы такого мужчину, который знал бы ей цену, действительно понимал, кем она являлась и какой груз несла на своих плечах.

Клиффорд погружен в проблемы родителей и как одержимый планирует будущую карьеру. Он и не врубился, какой бриллиант ему достался.

– Я поднимаю вопрос не просто так, у меня есть веская причина. Я хочу, чтобы Анна наслаждалась Парижем и