Двое из ларца… для бывшего - Мила Гейбатова

Ой. А если он решит их отобрать?

Сразу в голове мелькают страшные истории, где кто–то отбирал детей у кого–то. Руки сразу холодеют еще на несколько градусов.

Ну нет. Слегка трясу головой, прогоняя плохие мысли. На моей стороне правда, свидетели чудовищного поступка отца Марка, и я мать.

Ведь так, правда на моей стороне?

И больничная выписка… Исходя из которой можно подумать, что я сама виновата в попадании к врачам. М–да.

– Вот и не трогал бы чужие вещи, Владик, – произносит раздраженно Марк, вытягивая меня из удручающих мыслей. – Кира твоя не хрустальная, подождет.

Хм, в домике любви не все так гладко?

– У тебя там все запаролено, ничего все равно не глянуть, – отвечает добродушно Влад, – а с Кирой сам разбирайся, я не хочу вмешиваться.

– И не надо, – кивает Марк, – не с чем там разбираться.

– Не с чем, так не с чем, – весело отвечает Влад, берет стул с соседнего столика и придвигает к нам. – Ты знаешь, я в первую очередь твой друг, а потом уже брат Киры. А с новой дамой не познакомишь?

Я в это время делаю глоток воды и чуть не давлюсь им.

– Влад, – кривится Марк, – иди уже, а? Зачем ты подсел? У нас важный разговор, не для чужих ушей.

– И я не дама, – спешу возразить, – в смысле не новая дама. Нас с Марком Владиславовичем связывают исключительно деловые взаимоотношения.

Будущий вопрос опеки над детьми – чем не деловой разговор. Я даже не лгу, а лишь горько усмехаюсь.

– Да, и ты нам мешаешь, – подтверждает Золотарев, награждая меня долгим нечитаемым взглядом.

– Ладно, ребята, понял, не маленький, – Влад поднимает перед собой руки, но тут у него оживает телефон. – О, сообщение. От Киры между прочим, – произносит он, наклоняясь к Марку и подмигивая тому. – Пишет, что родители твои приехали, приглашают к ним на барбекю, а ты игнорируешь звонки матери второй день.

А тут меня как будто прикладывают мешком картошки по голове. Его родители здесь. Родители – значит, отец. В этом городе. Одном со мной и моими детьми.

– Марина, с тобой все хорошо? – спрашивает Марк озабоченно.

– Н–нормально, – с трудом выдавливаю из себя.

– Так вы Марина! – радостно произносит Влад, бросая многозначительный взгляд на Золотарева. – Приятно познакомиться. Вы, кстати, тоже давайте с нами на барбекю. Участок у Золотаревых большой и там много приглашенных планируется. Заодно и решите свои деловые вопросы с Марком в неформальной обстановке.

Ага, решу.

– Нет, – отвечаю слишком резко, – извините, – смягчаю, – мне пора. Вы оставайтесь. Как–нибудь в другой раз договорим, Марк Владиславович.

Подрываюсь на ноги и чуть ли не бегом несусь к выходу из кафе. Мне нужно срочно на воздух, и плевать, что он далек от свежего. Мне нужно забрать детей и вернуться к Маше. Да. Это поможет успокоить бешенное сердцебиение и прогнать панику.

– Марина, – в мой локоть вцепляется Марк. Пошел–таки за мной, удивлена, – что случилось? – он внимательно вглядывается в мое лицо, а я лишь растерянно моргаю, не в силах отвести взгляд. – Это из–за родителей такая реакция, да? Из–за отца, – скорее утвердительно говорит он.

В панике отвожу глаза и натыкаюсь на Влада.

– Тебя друг ждет, и Кира, – произношу и с силой вырываю свой локоть.

Глава 26

Выбегаю на улицу и не сразу успокаиваю заполошное сердце. Ноги в панике продолжают вести меня на автомате куда–то, голова их совсем не контролирует. Пульс стучит где–то в висках, перед глазами пелена.

И как я не подумала о том, что родители Марка тоже могут быть в этом городе? Они и раньше навязчиво участвовали в жизни сына. С чего взяла, что сейчас что–то изменилось?

– Би–ип! – резкий гудок автомобиля выводит меня из транса. – Осторожней, девушка, здесь вообще–то светофор, – кричит водитель.

– Извините, – бормочу испуганно.

– Извините, – копирует он меня, закатывая глаза, и уезжает.

Трясу головой – прекратить истерику. Я в центре города. Чуть под машину не попала. С таким успехом я только облегчу жизнь Марку и его родителям. Нет уж, дудки.

Дожидаюсь зеленого и крайне аккуратно перехожу дорогу.

Нет, и все-таки как я могла не учитывать Владислава? Даже если бы он не появлялся в городе, он все равно отец Марка. И дедушка моих детей. И с этой кровной связью я ничего не могу поделать, а жаль.

Вывод тут один – признать, что если выложу все Марку, будет знать и Владислав. Рано или поздно, но он станет в курсе и даже, возможно, захочет увидеться с внуками. Еще ведь и Роза Витальевна есть.

Ох, как все сложно.

Тут надо признать, что либо я молчу, а, значит, снова куда–то уезжаю, желательно на другой конец страны, либо раскрываюсь перед всеми.

Не хочу уезжать. Одной непросто, я это не понаслышке знаю. И климат у нас хороший, нет зимы по полгода. И всем нужна семья. И Машины детки, что старшие брат и сестра для моих. А скоро еще и маленького все будем нянчить.

Нет. Ну куда я уеду?

Значит, придется раскрываться. И тут два варианта – сокращенный, без подробностей, либо, наоборот, со всеми подковырками. Поверит, не поверит Марк – неизвестно. Но я выложу все.

Черт. Не знаю.

Боюсь, сомневаюсь, не доверяю.

Слишком мало мы были вместе, слишком долго я считала Марка самым близким человеком, тем, кто не предаст, тем, с кем построю собственную семью и перестану подмазываться пятым колесом к Машиной.

А он… Поверил, очевидно, не мне. Не захотел поговорить, разобраться. Пришел слишком поздно.

На мои глаза набегают непрошенные слезы. Слишком много в наших отношениях с Марком этих самых слишком.

Глупо. Очень глупо все утрачено. Разрушено, растоптано, а потом сожжено и посыпано пеплом.

Дохожу до детского сада, быстро стираю тонкие дорожки слез и юркаю внутрь. Если уж судьбе будет угодно, мы встретимся с Марком и в третий раз.

– Мама, ты рано. Мы бы еще побыли, все хорошо, дети здесь нормальные.

– Да, никто к нам не лез, – добавляет Света.

– Вот и славно, мои хорошие, вот и славно, – ерошу их волосы и веду на остановку.

Транспорт подъезжает быстро, мне снова везет.

– Дети, а вы бы хотели встретиться со своим отцом? – спрашиваю вдруг в середине пути.

– Настоящим? – недоверчиво щурится Света. – Как дядя Гена, только папа?

– Да,