Хулиган. Его принцесса - Эла Герс

— Я ничего не понимаю в этом дерьме, — недовольно пробормотал Череп.

— Нахрена ты вообще поступил на экономический? — спросил я, усмехнувшись.

— Я думал, здесь всё будет просто.

— Думать, Череп, это не твое.

— Ха-ха, — совсем невесело отозвался друг. — Очень смешно.

— Вообще-то, я серьезно.

— Заткнись, — прорычал Череп.

Но я и не собирался затыкаться. Не в моем характере это было.

— Как, блять, тебя вообще взяли сюда?

— Деньги, очевидно.

Я начал смеяться, но, заметив нахмуренный взгляд Черепа, прочистил горло и поднялся на ноги.

— Я позову Влада, может, он сможет тебе помочь, — пробормотал я.

Череп хмыкнул:

— Окей, давай.

Прикусив губу, чтобы не ухмыльнуться, я подошел к Рябинину. Влад, в отличие от Черепа, хоть и был первокурсником с задиристым характером, из-за чего не ладил ни с преподами, ни с одногруппниками, но был явно поумнее своего крупногабаритного друга. По правде говоря, он был не просто умным, он был одаренным малым, неплохой такой конкурент мозгам Орлова. И Влад то ли по дружбе, то ли по доброте душевной периодически помогал Черепу разобраться в непонятных ему темах. Хотя смысла в этом было мало, потому как Череп закрывал пробелы в знаниях деньгами, отваливая неплохие взятки преподам.

Когда я подошел, парни уставились на меня, а Леха, к моей личной досаде, напрягся.

Может, он подумал, что я собирался проверить его самочувствие? Отбросив все мысли об этом, я указал большим пальцем за спину в сторону Черепа, который теперь в замешательстве чесал голову.

— Влад, ты нужен Черепу, — сказал я.

— Зачем? — спросил он нерадостно.

— Гранит науки оказался слишком твердым для него. Ему нужна помощь.

— Я позабочусь об этом, — вмешался Леха.

Раздражение вернулось ко мне и троекратно усилилось. Орлов заметил это, но проигнорировал мой явный гнев и направился прямиком к Черепу. Влад с усмешкой посмотрел на меня. Он знал, почему я так вспыхнул.

— Кое-кто тебя явно избегает, — заметил Рябинин.

— Неважно, — пробормотал я, складывая руки на груди. — О чем вы говорили?

— Об этом и о том.

Я бросил на него тяжелый взгляд.

— Да ладно, расслабься, — усмехнулся Рябинин. — Мы просто говорили об играх.

Я вздохнул и вымолвил:

— Он действительно избегает меня, да?

— Да. И мне интересно, почему.

Я ничего не ответил, потому что просто не мог этого сделать.

— Я знаю, что с ним случилось что-то плохое, — пробормотал Влад полушепотом. — Но ты мне не скажешь, да?

— Я не имею права говорить тебе, Влад. Спроси его. Это его прошлое. Но вряд ли он расскажет.

— Ты же его лучший друг.

Я горько усмехнулся.

— Да, но, похоже, я единственный, кто до сих пор так считает.

— Может быть, если ты расскажешь, что с Орловым случилось в прошлом, то я смогу тебе помочь.

Ага, как же…

Что мог сделать этот сопляк, когда я сам исчерпал все средства, чтобы мой лучший друг снова стал нормальным? Я, с моими деньгами, авторитетом и связями, сделал для Орлова всё, что мог, но мои старания по-прежнему не ценили. Если я ничего так и не смог сделать за столько лет, то и Рябинин ничего не сможет сделать.

Однако Влад был искренен и выглядел так, будто действительно хотел что-то сделать для Лехи. Я покачал головой и уже открыл было рот, собираясь отвлечься от темы, когда он перебил меня:

— Нам с Черепом пора, лекция скоро начнется.

Он выхватил у меня свою PSP и, схватив Черепа, завывшего от досады в учебник, потащил друга в соседний корпус. Леха, по всей видимости не желая оставаться со мной наедине, сорвался с места и посмешил скрыться в стенах универа. Я подняв голову к небу от внутреннего бессилия, перемешанного с раздражением, и побрел вслед за другом в универ. Как вдруг по пути я увидел то, от чего у меня забурлила кровь.

Преподавателя, с которым у меня сейчас должна была быть пара.

Я встал за угол и тайком стал подглядывать.

Да…

Да, блять, это был он.

Его светлые волосы и мятый костюм ни с чем нельзя было спутать. Так же, как и кривую улыбку на его физиономии, когда он разговаривал с черноволосой девушкой перед ним.

Я сжал руки в кулаки и до скрежета стиснул зубы.

Во мне мгновенно разожглась ревность.

Потому что он разговаривал с Таней.

POV Даня

Я сидел на своем месте, закинув ноги на парту. Леха сидел рядом со мной и смотрел в окно.

Обычно я приставал к своему лучшему другу, пытаясь вовлечь его в разговор, но сейчас у меня не было настроения для разговоров по душам. В груди поселилось неприятное, но знакомое чувство, которое, сколько бы я ни делал дыхательных упражнений, никак не проходило. Я попытался успокоиться, но жжение в груди упорно не желало утихать.

— Алексей, Данил, приятно видеть, что вы не забываете приходить в университет, — сказал наш препод, Кравцов Илья Артемович, как только вошел в аудиторию. — Пожалуйста, уберите обувь с парты. Спасибо

Я сощурил глаза, глядя на него и медленно убирая ноги на пол.

Надо же… А с Таней он был в более приподнятом настроении, улыбался даже…

Жжение, которое мне наконец удалось унять, вновь разгорелось. Да еще и с новой силой.

— Вот, — продолжил он, положив какие-то распечатки для каждого из нас. — Это тот материал, который вы пропустили и который будет на сессии. Советую со всей серьезностью отнестись к этой теме.

— Как-то многовато, вам не кажется? — прокомментировал я, постучав по верхушке стопки.

— Может быть, — согласился препод. — Подумайте об этом, когда в следующий раз захотите прогулять две недели занятий. Было бы куда проще — объясни я вам это на лекциях, а теперь вам придется разбираться в этом самостоятельно.

Леха, в свою очередь, едва взглянул на стопку или препода. Он просто продолжал смотреть в окно, мыслями находясь где-то совсем далеко от этого места.

— Но если у вас возникнут вопросы, вы знаете, где меня найти. Я всегда помогу.

— У меня есть к вам вопрос, — заявил я, когда Кравцов вернулся к своему столу.

Препод посмотрел на меня и глубоко вздохнул, подозревая, что вопрос будет не по теме.

— Я вас слушаю.

— Вы педофил?

Кравцов потеряно моргнул и переспросил:

— Простите?

— Нет, подождите. Это неправильный термин, — пробормотал я, в задумчивости потирая бровь. — Это эфебофилия, да? Когда интерес проявляется к человеку в возрасте от 16 до 20.

— О чем ты говоришь? — сдержанно прорычал он.

— Я говорю о красивых студентках,