Моя сладкая певчая птичка - Сейбр Роуз

— Наклонись над кроватью.

Она начинает мотать головой, но слова уже слетают с её соблазнительного рта:

— Пожалуйста, Себастьян…

Я бью её по щеке, не сильно, но достаточно, чтобы предупредить, как уже неоднократно делал прошлой ночью. Именно эти лёгкие удары, эти маленькие искры боли, делают меня самым сильным. Я наслаждаюсь ощущением их на своей коже так же сильно, как и страхом в её глазах. Мы оба знаем, что я способен на гораздо большее. Между нами существует негласная игра.

— На кровать! — Кричу я.

Она бросается на матрас, упираясь коленями в пол и зарываясь лицом в покрывало. Её пальцы сжимают ткань, словно это поможет ей пережить боль. Костяшки пальцев побелели. Её задница великолепна и бледна, на ней ещё нет красных рубцов.

Сжимая член в руке, я нежно поглаживаю его несколько раз, издавая тихий стон от удовольствия, когда представляю, как погружаюсь в неё. Я был хорошим мальчиком и не брал то, что принадлежит мне по праву, хотя это желание нарастало во мне уже несколько дней.

Но теперь я больше не могу терпеть.

Она моя.

К концу этой ночи она будет молить о большем, извиваясь подо мной в экстазе. На ней останутся следы моего ремня, моей руки и моего члена.

При моем приближении из её груди вырываются тихие приглушенные всхлипы. Я провожу ремнём по её ягодицам, позволяя ему коснуться её кожи, прежде чем заклеймить её. Затем я поднимаю ремень в воздух и выпускаю своего внутреннего монстра наружу. Она вскрикивает от боли, когда он врезается в неё, и мой член пульсирует от этого звука. Она плачет, и её слёзы впитываются в покрывало на кровати. На её заднице появляется безупречная красная полоска, которая сердито приподнимается, и я наклоняюсь, чтобы провести пальцами по её совершенству. Снова поднимая ремень, я опускаю его вниз, прикусывая губу и прокусывая плоть, чтобы тоже почувствовать боль.

На этот раз её крик становится громче, но прерывается мучительным всхлипом.

— Пожалуйста, маэстро, пожалуйста, остановитесь. Пожалуйста, не делайте мне больно.

Я наклоняюсь над ней, ощущая тепло, оставшееся от ремня.

— Но боль — это жизнь, моя сладкая певчая птичка. Боль — это то, что делает нас сильнее, — шепчу я, проводя языком по ее позвоночнику, начиная между двумя ямочками, которые украшают её поясницу. Она вздрагивает, страстно желая меня, и крепче сжимает простыню.

Но когда я поднимаю ремень, чтобы ударить её ещё раз, она вскакивает на кровать, поворачивается спиной и прижимается к изголовью. На её ресницах следы туши от слез. Губная помада размазана. Волосы растрёпаны от того, что касались одеяла. Она — сплошное плотское месиво.

— Остановись, Марсель. Пожалуйста, остановись, — умоляет она, не глядя на меня. Её тело дрожит. Она назвала меня Марселем, но я не Марсель. Я её маэстро, её возлюбленный, хозяин её души. Я совсем не похож на него.

Смущённая моей нерешительностью, она поднимает глаза. В её взгляде есть что-то, что смягчает меня, и она бросается ко мне, выпрямляясь из своего согнутого положения.

— Пожалуйста, маэстро, — шепчет она, кладя руку мне на грудь, прямо над сердцем. — Пожалуйста, Себастьян, не причиняй мне боль. Я сделаю все, что угодно. — Она подаётся вперёд, глядя вверх сквозь опущенные ресницы. — Просто скажи мне, чего ты хочешь.

Огонь в моих венах остывает от её прикосновения. Пульсация моей крови замедляется. Шум в голове стихает.

Медленно приближаясь, она переводит взгляд с моих глаз на губы. Она колеблется, ожидая моего разрешения. Её губы такие мягкие, когда они прижимаются к моим. Обычно, когда кто-то прикасается ко мне, это вызывает беспокойство и взволнованность, но её объятия успокаивают меня.

Её рука скользит по моей груди, а затем обвивает мою шею сзади, нежно зарываясь в мои волосы. Её ногти нежно впиваются в кожу головы, а язык с жадностью исследует мой рот. Я заключаю её в объятия, прижимая её тело к своему.

Наш поцелуй становится все глубже, пока она не отстраняется. Её губы блестят от желания, а щеки пылают от страсти. Опускаясь на четвереньки, она осматривает моё тело, и её рот медленно приближается к моему напряженному члену.

И вот она начинает облизывать меня от основания до конца.

Я издаю стон, поднимая взгляд к потолку, прежде чем снова посмотреть на неё и запустить пальцы в ее волосы. Она ахает, когда я откидываю её голову назад, освобождая от себя. Она нетерпелива, слишком нетерпелива. Она отвлекает меня от моей цели, но по какой-то причине я позволяю ей это.

— Ты думаешь, что сможешь отвлечь меня своим ртом?

Слезы катятся по её щекам, она качает головой, отрицая свою вину. В ответ я возвращаю её к своему члену и кончаю ей в рот. Она давится, когда я проникаю в её горло, но я крепко держу её на месте. Её руки поднимаются к моим бёдрам, упираются в них, пытаясь вырваться. Я отпускаю её, снова дёргаю за волосы и позволяю ей дышать.

— Скажи, что ты хочешь меня. Если тебе действительно жаль, если он действительно ничего для тебя не значит, скажи, что ты хочешь меня.

— Я хочу тебя, — всхлипывает она, поднимаясь на колени. — Пожалуйста, Себастьян, пожалуйста, трахни меня. Сделай меня своей. — Обхватив меня руками за плечи, она почти забирается на меня, прижимаясь своей влажной плотью к моему члену и выражая своё желание.

Это уже слишком. Моё желание быть внутри неё настолько велико, что я не могу сдержать себя. Я толкаю её назад, и она падает на матрас, её волосы восхитительно развеваются вокруг. Её ноги послушно раздвигаются, и я погружаюсь внутрь.

Её пальцы впиваются мне в спину, когда она упирается пятками в мои ягодицы, побуждая меня войти глубже. Я вхожу в неё, покрытый потом и страстью, охваченный желанием. Я беспощадно трахаю её, пока она не вскрикивает, её стенки не сжимаются, и я не достигаю своего освобождения.

Я падаю на неё сверху, наши груди прижимаются друг к другу, и наша кровь пульсирует в унисон. Мы лежим так, пока наши тела не начинают сливаться воедино, мой член все ещё погружен в неё. Я чувствую тяжесть и одновременно парю. Я не горю от ярости и не холоден от безразличия.

Возможно, именно так и ощущается покой.

ГЛАВА 12

МИЯ

Себастьян стоит передо мной, словно высеченный из камня бог, мстительный и грозный. Он обнажён и держится за пояс, его лицо перекосилась от ярости. Тёмные волосы контрастируют с его бледной кожей, а