Двойной подарок для босса - Ника Черника

Они помогут остановиться. И это с одной стороны радует, с другой… А зачем нам останавливаться? Если мы остановимся, кто потушит пожар, бушующий внизу моего живота?

— Помню, — выдыхает Даниил, едва ощутимо касаясь моих губ своими.

Это пытка. Самая натуральная.

— Вам. Лучше. Уйти.

Три слова, которые дались мне с гигантским трудом, потому что в моих грешных мыслях князь не только никуда не ушел, он уже давно повалил меня на кровать, оценил мое белье, а потом…

— Да, согласен, — мужчина делает шаг назад.

А я тупо смотрю в одну точку секунд пять, пытаясь вернуться в реальность. Это вообще нормально, что меня вот так штырит? Может, князь мне в еду подсыпает что-то?

Если только конский возбудитель, блин. Совсем с ума схожу.

— Я хотел предложить поужинать.

— Дети не голодны, — одергиваю платье, поворачиваясь боком и зачем-то начиная складывать полотенце.

— Предлагаю вам.

— Я тоже не голодна.

— Выглядит иначе.

Черт! Это снова с подтекстом? Взбесившаяся самка, готовая растерзать других самок и млеющая перед этим представителем княжеского сословия.

— Думаю, у вас найдутся дела поинтереснее, чем торчать со мной и детьми.

— Я собираюсь торчать с вами всеми очень много времени, Софья. Привыкайте.

— Только не рассказывайте детям правду без меня.

Даниил задумчиво хмурится, а потом спрашивают:

— Как думаете, они будут рады?

Глава 23

Ох, хороший вопрос.

— Полагаю, им поначалу будет несколько сложно осознать этот факт. Я не знаю, — развожу руками. — Вообще-то они мечтали о папе всегда.

— И по какой причине он отсутствует в их жизни?

Пожимаю плечами.

— По причине того, что он очень далеко. Так далеко, что мы не можем до него доехать. А он до нас.

— Почти как космонавт, — Даниил усмехается, но во взгляде все еще задумчивость. — Значит… Расскажем, как вернемся?

— И сделаем тест.

Вот было бы забавно, если бы тест вдруг показал, что Даниил не отец. Хотя, конечно, ничего забавного.

— Все еще сомневаетесь, что они мои?

— Нет, — говорю честно. — Но так будет спокойнее, правда? Точно будете знать, что берете.

— Прозвучало несколько безнравственно.

— Как раз в вашем стиле, разве нет? — улыбаюсь, чтобы сгладить впечатление от шутки, и выхожу из комнаты.

Замираю. Князь, появившись следом, даже рот открывает.

— Это краска? — спрашивает шепотом.

— Ага. Гуашь.

— Ну это же отмывается, так ведь?

Оглядываю испачканный краской стол и спины мальчишек, сидящих за ним.

— Вы когда-нибудь оттирали гуашь от стола? — интересуюсь у Даниила.

— Нет, а что?

— Смотрели “Венома”?

— Предположим, — прямо ощутимо напрягается.

— Вот он такой маленький, а потом растекается и впитывается во всю поверхность. С гуашью точно так же. Ты ее трешь, а она как будто только расползается.

— Мама! — восклицает Макс, обернувшись.

Я в шоке открываю рот, а князь, ей-богу, хватается за сердце.

— Мы играем в зоопарк, — сообщает сын. — Я панда!

— А я лев!

Левка поворачивается и рычит, я вздыхаю. Действительно лев. Такой же оранжевый.

— Кажется, ужин отменяется? — интересуется князь.

Киваю.

— Живо в ванную! — даю указание.

— Но мы еще не доиграли!

— Помнится, я запрещала рисовать красками по коже?

— Хорошо… — куксятся, но Макс тут же улыбается. — Я буду пандой, которая едет на льве.

— Да! — орет Левка, опускаясь на четвереньки раньше того, как мы с князем одновременно кричим:

— Нет!

Остается только наблюдать за отпечатками рук на полу.

Потом я мою мальчишек, наблюдая, как краска льется, льется, но меньше ее почему-то не становится, только ванная окрашивается причудливыми цветами.

— Может, вам помочь? — интересуется Даниил, стоящий у двери.

— Каким образом?

— Не знаю.

— Ну если отмоете краску от стола и пола… — шучу я, но князь уходит, а я гадаю, принял ли он мои слова всерьез или посчитал, что подобные шутки выслушивать не обязан.

Через двадцать минут дети и ванная чистые, наливаю воду, добавив пену, оставляю их купаться. Вздохнув, наконец выхожу. Даниил все оттер! Пол и стол чистенькие, словно и не бывало на них краски. Сама гуашь упакована в коробочку. Даниил сидит на диване, что-то смотрит в телефоне.

— Это вы?.. — спрашиваю в обалдении.

Он вздергивает брови, не сразу понимая.

— Вызвал уборщицу.

— Ну вот, на одного ненавидящего меня человека больше, — шучу, опускаясь рядом с мужчиной на диван.

— Долго они будут купаться?

— Минут тридцать-сорок.

— Есть время отдохнуть?

— Ага, как же, — хмыкаю.

И тут же в подтверждение моего скепсиса слышу хоровое:

— Мама, иди сюда!

Князь вздрагивает. Пожав плечами, улыбаюсь.

— Иду, — кричу в ответ, не двигаясь с места.

— Так вы пойдете? — интересуется Даниил.

— Я иду. Просто очень медленно.

Мстиславский кивает, не комментирует. Даже вот ни слова о том, что я плохая мать, хотя именно в этот список он меня записал почти сразу.

— Что, вся эта затея уже не кажется вам такой уж желанной? — спрашиваю его. Даниил смотрит непонимающе. — Я имею в виду отцовство. Если не захотите участвовать активно в жизни детей, я пойму. Только вы заранее скажите, чтобы…

— Мое мнение не изменилось, Софья, — перебивает князь. — Я размышляю над тем, как лучше все устроить в квартире. Придется многое переделать.

— Насчет этой ваши безумной идеи, — я сажусь боком, подкладывая под себя одну ногу. — Нам совершенно не обязательно жить вместе. Правда. Понимаю, что вы привыкли действовать масштабно…

— Я очень много работаю, Софья, — снова перебивает Даниил. — Уезжаю рано, возвращаюсь частенько поздно. Плюс командировки. Если дети не будут жить со мной, по большому счету это ничем не будет отличаться от того, что есть сейчас. Если мысль жить в одной квартире вам настолько претит, можем рассмотреть вариант неделя через неделю.

— Как это? — хмурюсь я.

— Неделю дети будут с вами, неделю со мной.

— И как вы будете с ними управляться?

— Найму няню.

Пока я подыскиваю мягкие ответы на очередную безумную идею, в ванной начинает пенное побоище. Дети орут и вопят так, словно пытаются друг друга утопить. Мы с Даниилом заходим к ним вместе.

— ОН! НА МОЕЙ! ПОЛОВИНЕ! — орет Макс так, что уши закладывает.

Встал в ванной и показывает пальцем на Левку, который развалился и делает вид, что плывет.

— Мам, смотри, я дед Мороз! — совершенно не обращая внимания на Максову истерию, сын демонстрирует мне размазанную по лицу пену.

— Скажи ему, мам!

— Лев… — начинаю я, но тут Макс с размаху опускается в воду, шарахнув руками по воде так, что нас с Даниилом окатывает.

— Так, быстро мыться и на выход! — повышаю я голос, и мелкие тут же замолкают.

Сидят, как два воробушка со снегом на голове. Нахохлились, смотрят исподлобья.

— Мы больше не будем