Волчья ягода - Екатерина Началова

Я тоже не знала. Доверительные слова молодого Волка проникали через мою защиту, поднимая со дна души сомнения, мутя воду. Окончательно запутавшись в намерениях Тирома, Таора и всех великородных, я нервно накрутила на палец выпавший волос, выкинула его на пол и опять выглянула в окно.

Тиром глянул на меня светлыми глазами и улыбнулся, показав ямочки на загорелых щеках.

— Понимаю, ты меня совсем не знаешь... Прими.

Рукой он потянулся к окошку и я отпрянула. Но Тиром всего лишь аккуратно положил на деревянную раму что-то завернутое в широкий зеленый лист и перевязанное травинкой. Я дотрагиваться не стала.

А Тиром начал говорить. Рассказал про себя, мать, отца, упомянул, что у него хороший дом, что братьев и сестер нет. Со смущенной улыбкой упомянул, что по молодости бесчинствовал, но уже остепенился, на шалости не тянет. Поведал, что кожей любит заниматься: ремни, ножны, ботинки сам мастерит. Мне предложил ботинки смастерить, я, конечно, тактично отказалась, хоть мои и прохудились. Слушая, я больше помалкивала, но и путалась все больше. Складывалось впечатление, что Таор предупреждал меня о каком-то другом Тироме. Молодой Волк казался абсолютно честным и действительно... заинтересованным.

Бывает же так — с первого взгляда? У меня не случалось, но слышала, что бывает. Об этом в песнях поют, в сказках тоже постоянно... Даже мысленная матушка, озадаченно слушавшая молодого Волка, не придумала, что мне толком посоветовать, кроме традиционной осмотрительности.

— ...пора мне. Завтра приду, жди, — сказал Тиром примерно через час. — Ты знай, что не одна здесь. Если примешь помощь, я помогу.

Что на это сказать, я не знала, но Тиром ответа и не ждал. Качнувшись, оттолкнулся от стены избы, ловко прыгнул на волка и быстро умчался прочь.

Я осталась в недоумении у открытого окна, на котором лежало все еще нетронутое подношение.

— И как это толковать? — спросила я вслух, начиная осознавать, что ничего не понимаю в волках.

Как только гость совершенно скрылся, перед домом тут же показался Бояр, который навострил черные уши и грозно тявкнул уехавшему гостю вслед, дескать «я все видел и следил, а сейчас вовремя вышел». Скептически посмотрела на материализовавшегося щенка. До защитника ему еще матереть и матереть.

— Что думаешь, Бояр? — спросила вслух. — Ты же волк. Должен понимать.

Волчонок в ответ воинственно чихнул и с приземленной откровенностью покосился на раму. С опаской развернула дар и ахнула — на окне лежали два румяных печеных пирожка.

Слюна затопила рот мгновенно. Щенок с надеждой облизнулся. Тиром не мог принести ничего более соблазнительного для меня, терзавшейся на мясной диете второй день. В точку попал. Пирожки подмигивали и так отчаянно пахли, будто их только что достали из печи.

— Их есть нельзя, — вымолвила я себе и Бояру, не отрывая голодного взгляда от пирожков. Принимать подарок чревато — означает некое согласие, поощрение. Волчонок быстро поднялся на задние лапы, как бы сообщая, что это мне нельзя, а ему — очень даже можно.

— Мое!

Мгновенно перехватила добычу.

«В конце концов, как он узнает, приняла я пирожки или не приняла? Он же уехал».

— Не говори никому, — я бросила Бояру половину пирожка, и сама умяла оставшееся еще быстрее чем он. Сладкие... Ничего вкуснее не ела.

***

Как ни старались, от Змея больше ничего толковее «красителя для еды» не добились. Отпускать нарушителя, конечно, не планировали. Сдав «лесную ласточку» в управу, Арей отдельно отметил, что гость прилетел к ним уже симметрично побитым, а затем схватился с дежурным, не проникшимся ролью симметрии в окружающем мире. Вдоволь почесав кулаки во имя красоты, Волки удовлетворенно разошлись.

Дрей увязался с Таором до дома. Рассудив, что нюх высшего волка лишним не будет, Таор препятствовать не стал.

— Гости были, — потянув носом воздух, подтвердил Дрей, еще за тысячу шагов до дома. Напрягшись, прибавили шагу. Скоро Таор и сам почуял гостей, гулявших рядом с его домом, понятно по какой причине.

Грудь сжало нехорошее предчувствие. Представилось сразу много. Испуганные серые глаза Асы, и Тиром зажимающий ее в углу. Синяя юбка на голове. Писк, который никто не слушает.

Когда увидели дом, понеслись рысью. Ставни были распахнуты. Мельком глянув на бегу в окно, Таор никого не обнаружил.

«Вышла, безмозглая! Попалась!»

Лая и подвывая их встретил Бояр, добавляя тоски. Топоча мужчины влетели на крыльцо, вввалились в приоткрытую дверь и оцепенели.

В полуденный летний зной изба источала адский жар щедро затопленной печи. Мокрая Аса, в прилипшей к телу рубашке и подоткнутой к поясу юбке, сидела на полу у топки, старательно подтапливая еще. На печи мирно булькал мясной суп и стоял чай. Остолбенев оба мужчины застыли, прилипнув взглядами к влажному от пота затылку под поднятыми волосами и розовым пяткам.

Горячий воздух ударил в лицо или кровь? В висках забилось, запульсировало, зашумело. Таор невольно сглотнул, ощущая как одновременно с накатывающим облегчением, заинтересованно поднимает голову и облизывает длинные клыки его голод.

Оглянувшись на мужчин, Аса ахнула, вскакивая, быстро одернула юбку. Но они успели оценить мелькнувшие на мгновение сочные белые бедра.

— Раздери меня кабан! — выругался вслух Дрей, делая шаг вперед только на инстинктах.

— Куда? — рявкнул Таор, загораживая ему дорогу. — Что творишь, женщина? Свариться решила?

Дрей маячил за спиной.

Аса опустила ресницы, нервно комкая в руках тряпку. Глянув на тряпку, Таор признал свою старую рубаху и зловеще выдохнул. Правильно растолковав его взгляд, Аса поспешно спрятала улику за спину.

— Я подумала, что ты... вы же голодные придете. И вот... Решила приготовить обед, чтобы не терять время.

— А поем, что у меня начнет чесаться? Кишки? — спросил деланно хмуро. — Или сразу вывалятся?

— Ничего. Зуд я сниму, — виновато добавила. — Белье постираю. Я его уже собрала.

Он хмыкнул, осознав, что она тоже извиняется действиями.

— Да уж, постарайся. А то у меня руки чешутся влупить кое-кому по мягкому месту... — Таор произнес уже мягче и подозрительно принюхался. — С Тиромом разговаривала? Почему пирожками пахнешь? Он принес, и ты приняла?

Скрипнул зубами, когда Аса робко кивнула.

«Прикормку подложил, а она взяла. Что ж такое!»

Прекрасно понимая, что осторожную дичь прикармливают и приваживают несколько дней, перед тем как взять, Таор тяжело уставился на Асу. В мыслях отвлеченно мелькнуло, как он хватает кого-то за белое горло и...

«А что если к кровати привязать?»

Будто уловив его мысли, Аса осторожно отступила.

— Я не брала их при нем. Он на окно положил и ушел. А пирожки так пахли... Я не удержалась, — виновато произнесла и показала на котелок. — Там чай, видишь? Я специально для тебя приготовила. Он хороший, успокаивающий. Тебе надо... побольше.

Дрей сзади загоготал.

Глава 12. Охотники и охотница

Соскучившись за полдня взаперти, я развела бурную деятельность: прикатила на берег чурку, поставила на нее деревянное ведро и принялась за стирку белья, которое немного натерла цветком струпнина. Немного! Могла и больше натереть, а могла и ниже... Пожалела. Знаю, вспылила. Но Таор тоже хорош! Не слушает толком и на сучках подвешивает как... белье.

Мужчины после трапезы развалились на берегу, поглядывая на меня так, будто я умиротворяющий пейзаж вроде озера или деревьев. Таор по виду обиды не держал. Периодически почесывая спину и плечи, посматривал в мою сторону незлобиво, с непривычным любопытством.

Чай с пустырником действовал.

Я пыталась разобраться. Утверждение Тирома, что Таор — насильник, казалось бредом. Самый злой волк? Да. Грубиян? О, да! Насильник? В этом я очень сомневалась.

«Какой он насильник, если ко мне даже близко не подходит? Насильники они пристают, насилуют. А он даже в первую встречу отпустил, хотя мог и не отпускать. Вчера не тронул. Да и зачем бы меня под его начало отдали? Значит, Тиром обманывает», — более-менее уверила себя. — «Или другое — я Таора не интересую».

Последняя мысль заставила меня нахмуриться и начать оправдываться уже перед собой за сдвиг собственных бровей.

«Нет, я и не хочу его интересовать... Мне это совершенно не нужно. Абсолютно. Зачем мне интересовать Волка? Просто нормальная женская гордость: если даже насильник не хочет, становится чуточку досадно и хочется, чтобы немножечко хотел. Теоретически. Издалека. И вообще... О чем ты думаешь,