Волчья ягода - Екатерина Началова

На последний вопрос толкового ответа я не нашла. Относительно успокоившись насчет Таора, начала думать о Тироме.

В то, что и он так плох верить не хотелось. Как и в то, что врет... Милый же парень, теплый такой. Интересно, мог Таор преувеличить?

А если нет, могу я испытывать приязнь к хорошей части нехорошего Волка?

Сложно с ними...

— Хорошо стирай, качественно, — произнес Таор, заметивший, что я почти остановилась, погрузившись в мысли. — Или сама будешь на нем спать. А я погляжу на результаты.

Голос у него звучал добродушно. Точно, чай.

— Печь на ночь хорошенько подтопи, — заметил Дрей. Он пообедал с нами, а теперь лежал на боку и задумчиво вертел во рту травинку. — Белье надо без одежды проверять.

— Слыш, хватит меня голым представлять, — заметил Таор.

Дрей сплюнул травинку, набрал воздуха в грудь для ответа, оглянулся на меня, резко выдохнул и помедлил с ответом:

— О тебе, дурак, забочусь, — вымолвил, наконец, потянувшись за новым стебельком.

Хмыкнув, Таор обратился ко мне уже без насмешки:

— Аса. Пойманный Змей сказал, что они используют корни как краситель для еды. Наш лекарь говорит, что можно есть морковку и получишь столько же пользы. Ты что скажешь, натиральщица?

В эту секунду я терла белье и негодующе подняла голову. Мужчины дружно ухмыльнулись.

— Если их использовать как морковь, они и будут полезны как морковь, — подала голос, стараясь говорить со всем достоинством, которое могла изобразить в текущей ситуации. — Чтобы сделать настойку из эускариота лекарственной, мы добавляем к ней один ингредиент. Волчью ягоду.

Я до последнего колебалась, говорить им правду или нет: матушка настаивала на том, что рецепт надо держать в секрете от сельских, чтобы они не боялись пить отвар. Мы всем говорили, что отвар делаем с ягодами, просто не рассказывали с какими именно. Но от великородных я решила правду не скрывать.

— Опять волчью ягоду? Почему ее? — Таор не сдержался. Слушал он внимательно.

— Она ядовита, — сказал очевидное Дрей. — Больше пяти ягод съешь и...

Он издал горлом звук, изображающий предсмертный хрип.

— Да, есть ее нельзя. Некоторым и с одной ягодки плохо, — согласилась, полоща простынь. — Мы добавляем совсем немного сока. Именно с корнем ягода действует иначе, будто бы усиливает его свойства многократно. Настолько, что даже яд самой ягоды становится не таким опасным. Древний рецепт. Матушка его из памяти выудила и наудачу попробовала. Пришлось... Другие не помогали.

— Такая страшная хворь? — серьезно уточнил Таор.

— Выглядит как обычная — вроде бы заболел человек чем-то или отравился. Только ногти странно синеют. И ничего не помогает, хужеет очень быстро. У нас умерло несколько после нескольких дней температуры, — опечалившись, я глянула на мужчин. — Не знаю, как у великородных. У нас — так.

Я рассказала им. Это произошло совсем недавно. Я хорошо помнила, как матушка зашла в дом, едва поднимая ноги и убито произнесла:

— Первая смерть.

«Первая...»

Тогда я посмотрела на маму с тревогой. Она говорила с закрытыми глазами, что было нехорошим знаком. Давно приметила такую особенность: если матушке больно, плохо, она начинает закрывать глаза при разговоре, словно смотрит в себя, на свою боль. Потом мы вместе сходили в дом Анисы. Умершая была стара, за восемьдесят, жила с семьёй сына.

— Бредила. Горячая, как печка была, мокрая тряпка мигом на лбу высыхала. И отвар не помогал, да она и не глотала уже. А там и дышать перестала вовсе, — коротко и отрешенно рассказал ее сын — худой, лысый кожевник. Глянув на его лицо, я поняла, что смерти уже ждали и не удивились ее визиту.

— Позволь глянуть на нее, — кротко попросила матушка.

Тот не противился, молча показал на нужную дверь. А вот жена его, крупная дородная баба, всплеснула большими руками.

— Куда? Она ж не прибранная ещё! Не Порядок то!

— Оставь, — ее муж махнул нагруженной рукой. — Пусть посмотрят раз пришли.

— Мы быстро, дочка, — по-своему ласково сказала матушка, и под этим тоном загораживающая проход баба, вдруг сникла и отошла.

Аниса лежала в своей крохотной комнатке. На сером чепце, закрывающим редкие белые волосы, сидела жирная муха. Матушка согнала ее, приоткрыла покрывало, и только взглядом показала мне куда смотреть: пальцы.

Ногти больных синели, у Анисы же синева распространилась на пальцы, до ладоней.

— Кончилась, — раздался всхлип сзади.

Когда мы вышли, Агла больше молчала.

— Странная болезнь, Аса... — она держалась за мой локоть, хмуро переступая рядом. — Если б тошнило, али жидко снизу выходило, я бы подумала, что отравление.

— Но ты же пыталась давать настой от отравления, помнишь? — возразила. — Он не помог даже близко.

— То-то и оно. Странно, Аса. Но на отравление больно похоже. Попробую-ка я один старый рецепт...

— ...так мы и начали использовать эускариот, — закончила я.

Таор и Дрей слушали, не перебивая. Дрей переложил травинку на другую сторону рта.

— Слышал краем уха, у матери соседка слегла, — задумчиво произнес. — Я особо не спрашивал. Про ногти, вроде, ничего не говорила.

— А ты спроси, — обронил Таор, почесывая плечо.

— Спрошу. Будешь решать с Тиромом? Кружит ведь.

Я внимательнее взглянула на Таора. Тот не изменил ни позы, ни выражения лица, смотрел из-под ресниц на реку все так же лениво.

— Буду, — буднично подтвердил и пружинисто поднялся, направляясь в сторону дома в сопровождении радостно подпрыгивающего Бояра.

«Будет?! Что?»

Не то, чтобы я особенно боялась за Тирома. Скорее от осознания, что из-за меня может кто-то пострадать, стало не по себе. С опаской глянула на удаляющуюся спину. Та сообщала, что готова делать больно во все стороны.

— Дрей, что он сделает? — не выдержав, спросила у оставшегося лежать в той же позе Дрея.

— Не знаю. Может побеседует, — равнодушно ответил тот, даже не задумываясь.

— Таор? Побеседует? — недоверчиво глянула на сероглазого.

— Он умеет, — зевнул Волк, зыркая как на глади воды расходятся круги от плеснувшей у поверхности рыбы.

Посмотрела на Дрея с сомнением. Беседа в исполнении Таора казалась болезненной процедурой. Но уточнять не стала, язык чесался спросить о другом.

— Тиром сказал, — я понизила голос почти до шепота, — что Таор кое-что натворил в прошлом... Это правда?

Я не решилась сказать «насильник». Дрей на мгновение дернул щекой и отрицательно мотнул головой.

— О том его самого спрашивай, — резко ответил, давая понять, что не желает говорить на эту тему. С досадой сосредоточилась на отжимании белья. Так как оно не было похоже на пыточные шторы из управы, дело шло легко и быстро. В голове бегали, покусывая друг друга, мысли из Таора и Тирома.

Дрей поднялся, обошел меня, щуря колкие серые глаза, и мягко-мягко подкрался со спины, как на подушечках лап ходят звери.

— А ты, — голос звучал негромко, — давно ли травничаешь, Аса?

Он прихватил простынь, помогая развесить, сам встал за плечом, поближе. Мне показалось, что он принюхивается. Стало неловко.

— Лет с двенадцати мама начала приучать... — я спиной чувствовала интерес мужчины за плечом. По телосложению Дрей почти как Таор, возвышался надо мной как дом. Он сам накинул мокрую ткань на растянутую между деревьев веревку.

— Только с мамой живешь или еще кто-то есть? — продолжал допытываться.

— С мамой...

— А отец?

— Он умер давно. Я его не знала.

— Всегда в селе жили?

— Да, а что?

— Так, интересно. Интересная ты.

— Обычная...

— Не скажи... Я людей повидал. Ты отличаешься.

— Чем?

— Дрей, — раздался порыкивающий голос возвращающегося Таора.

Тот даже не посмотрел в его сторону.

— Волосы у тебя пахнут необычно. И вообще... вся ты. Не пойму, почему, — Дрей потянулся пальцами к моей косе, задумчиво зацепил кончик широкими подушечками пальцев. — Не должна так...

— Бр-рат, — в голосе быстро приближающегося Таора прозвучало заметное предупреждение. Он нес в руке какие-то палки.

— Ты очень симметричная, Аса, — ухмыльнулся Дрей, резко меняя слова, и отошел, выступая к Таору.

«Чего?» — я не поняла о чем он.

Волки застыли друг перед другом.

— Уточнить, где тебе поискать симметрию? — лениво спросил Таор, но на этот раз ленца ясно виделась обманчивой. Я заметила, как он сдвинул брови, нехорошо сощурился и чуть пригнулся. Дрей в ответ дернул головой, быстро облизав губы, тоже слегка наклонился вперед. Чувствуя неладное, я отступила, запнувшись об громыхнувшее ведро. Бояр неуклюже толкнул меня головой в ногу, устойчиво встал рядом и грозно оскалился, отрабатывая утренний пирожок.

«Подерутся?!»

Напряженно переводила взгляд с одного на другого.

Наконец, Дрей неторопливо улыбнулся и кивнул.

— Обойдемся без уточнений. Сам знаю, куда отправиться.