Монстр под алыми парусами - Яся Белая

И безветренно. Полный штиль.

Удивительно и неприятно. Все, что не укладывалось в привычный порядок вещей, всегда настораживало Лонгрена. И такое отношение к миру не раз спасало ему жизнь.

Вот и теперь сработало – лед все-таки затрещал! Но не под ногами, а у берега, словно кто-то невидимый выдалбливал его, как хозяйка долбит замерзшую лохань. Ледяной настил зашатался, а потом и вовсе пошел кругом, завертелся волчком. И Лонгрена выбросило на берег, приложив о тот же самый булыжник.

Придя в себя, он чертыхнулся и разозлился: с чего полез в озеро? Нужно было идти в другом направлении. Ведь если его закинуло сюда, значит, и выход где-то здесь. Но, что странно, здесь мир будто заканчивался: отделив лишь узкую полоску берега, перед Лонгреном дрожал занавес густого тумана. Как любой мореплаватель, он не выносил это погодное явление. А сейчас еще некстати вспомнилось, что такой же туманный покров был над морем в тот день, когда он выловил Мэри.

– Морской дьявол тебя раздери! – выругался Лонгрен и шагнул в белесое марево.

Вот теперь стало холодно, аж до костей пробрало. Пришлось обхватить себя руками, чтобы хоть как-то сохранять остатки тепла. Дыхание было тяжелым – ледяная влага обжигала горло. Хотелось кашлять, но Лонгрен сдерживался, не желая лишний раз открывать рот.

О тумане Лонгрен знал немного, но помнил главное – гуще всего он у воды. И вот сейчас, когда туманная пелена стала едва ли не осязаемой, он понял, что впереди водоем. Большой.

А потом пришел звук, который он уже ни с чем и никогда бы не спутал – так волны разбиваются о препятствие.

Впереди море!

Он вовремя это понял и, когда глянул вниз, рассмотрел, что стоит на краю обрыва, а внизу беснуется вода, много воды. Волны словно злились, что не могут достать человека, а вынуждены, ударившись о скалу, отступить.

Море…

Будь у него лодка или хотя бы плот, Лонгрен бы рискнул. Ведь там, среди бушующих волн, он чувствовал себя по-настоящему на своем месте. А суша – лишь временное пристанище. Жизнь на берегу – вынужденная мера из-за малышки Ассоль. Поглядев с тоской на водные просторы, он развернулся и пошел назад. Вернее, Лонгрену лишь казалось, что он возвращается, – не прошагал он и полмили, как опять оказался у моря. На сей раз решил уже не сворачивать и не плутать в тумане, а идти вдоль берега. Так точно куда-нибудь да и выйдет.

Туман не думал рассеиваться, но и не густел. Не сказать, что двигаться стало легче, скорее Лонгрен освоился, привык. Да и путь теперь запоминался проще – тут он выступал в море, там, наоборот, провалился, где-то шел почти ровно. Хоть что-то, а не сплошная белизна.

Правда, вскоре Лонгрен перестал радоваться, когда понял, что уже второй раз проходит мимо одного и того же выступа. Ошибиться он точно не мог – тут берег нависал над морем остро, будто лезвие кинжала вспарывало пространство.

Он сел на камень и обхватил голову руками:

– Проклятый демон! – произнес в сердцах. – Куда ты закинул меня?

Но ему, конечно же, никто не ответил.

Можно было злиться сколько угодно, пинать гальку и костерить судьбу, но делу это никак не помогало.

– Нет, решено! – сказал Лонгрен, вскакивая. – Я вернусь туда, на берег озера, и буду искать выход. Не стану впредь соваться в туман.

Но сунуться пришлось, иначе как бы он добрался туда?

Несколько попыток оказались неудачными – он просто плутал в тумане, не видя выхода и спотыкаясь о камни. Но ему все-таки повезло – наконец он смог продвинуться дальше и заметил, что туманный занавес впереди редеет. Пошел вперед быстрее.

Уже основательно замерз, и не терпелось согреться, пусть даже растираясь снегом. Вскоре Лонгрен и впрямь оказался в нужном месте – не узнать булыжник, о который ударился дважды, просто не мог.

– Что за дурацкий остров? – ругнулся вновь.

В том, что он именно на острове, Лонгрен больше не сомневался. Более того, в памяти просыпались знания – пусть и нелепые, из баек, которые матросы травят за кружкой пенного, но еще никем не опровергнутые. О загадочном острове, всегда покрытом туманом, с неприступными берегами и множеством рифов. И народ, который скрывался там, за вечными туманами, тоже казался мифическим, нереальным.

Нибелунги[3].

Никто и никогда не видел их, но рассказывали, что они владели несметными богатствами, только вот сокровища те были прокляты. И если кто-то возьмет хоть одну монету – весь его род погибнет в страшных мучениях.

А еще, шептались пьяные моряки за столами в портовых кабаках, нибелунги строили удивительные корабли, наделяя их душой и разумом. И если в затерянный среди туманов народ еще можно было поверить, то разумный корабль – это точно придумки… Не может такого быть!

Говорилось в тех же байках, что корабли нибелунгов не только имели разум и душу, но еще могли ходить по небу, как по воде.

Лонгрен лично знал одного старика, который утверждал, будто видел корабль в облаках. Только вот пил он столько, что ему не то что корабль, гора летающая могла примерещиться. Тот старик утверждал, что и самих нибелунгов он видел: «Вот как тебя сейчас! – обычно добавлял он. – Белые они: и глаза, и волосы, и кожа. Потому что никогда не видели солнца. Все в тумане и в тумане… Вот и потеряли себя. Забыли…»

Сейчас эти странные россказни вертелись в его голове и думалось: «Неужели я и впрямь, заснув, оказался в землях нибелунгов?»

– Так и есть, – раздался голос, – потому что я тебя позвала.

Лонгрен обернулся и увидел женщину, она стояла посреди озера, только теперь под ее ногами темнела вода. Сама же незнакомка словно соткана из окрестной белизны: белыми были ее волосы и глаза, а на лбу сияла корона, будто чудным образом собранная из сосулек и льдинок.

– Кто ты? – спросил Лонгрен.

– Я – королева нибелунгов, и ты должен пойти со мной, если хочешь спасти свою Мэри…

Глава 9

Бронзовая и с запахом зелий

Уже вечерело, когда Грэй наконец распустил штаб. Недавно найденная «оболочка» заставила-таки извилины в их головах основательно поработать. Нищенка, уличная бродяжка, найденная у витрины ювелирного магазина. Глядя на нее, Грэй видел себя – такой же нищий и тянется к сокровищу, которое ему не принадлежит и которое он никогда не сможет получить. Та девушка так и застыла с рукой, протянутой к