Правила помолвки - Джей Ти Джессинжер

— Может, нам всем поехать на бранч в одной машине? — Беттина так счастлива, что готова запеть.

Уолдин говорит: — О нет, я не могу пойти. У меня… — Она колеблется, поглядывая на Мэдди, которая смотрит на нее большими умоляющими глазами. Уолдин лишь улыбается в ответ и продолжает: — То самое, что я всегда делаю по воскресеньям после церкви.

— То самое? — многозначительно переспрашивает Мэдди.

Уолдин делает царственный пренебрежительный жест рукой. У меня складывается впечатление, что она понятия не имеет, чем занимается по воскресеньям после церкви, но не хочет в этом признаваться.

Значит, это деменция. Что многое объясняет.

По какой-то причине деменция Уолдин злит Мэдди. Ее глаза вспыхивают, подбородок вздергивается, и она расправляет плечи, словно собирается отправиться на войну.

Рассерженная Мэдди невероятно сексуальна.

Я представляю, как она отчитывает меня, стоя в одной тонкой ночнушке, и ее карие глаза сверкают, глядя на меня, а не на ее сумасшедшую тетю.

Когда на меня накатывает очередная волна жара, Уолдин фыркает и уходит, не попрощавшись и посмеиваясь про себя. Большие страусиные перья на ее шляпе покачиваются в такт шагам.

— Безопасно ли разрешать ей вести машину одной? — спрашиваю я.

Мэдди смотрит вслед уходящей тете с выражением лица, в котором смешались любовь и желание убить.

— Да. Она никогда не засыпает за рулем.

— Я имел в виду, сможет ли она найти дорогу домой?

Мэдди смотрит на меня так, будто я накурился чего-то странного.

— О, не волнуйся, Мейсон, — говорит Беттина, подходя ко мне и беря меня под руку. — Уолдин вполне способна доехать до дома. А правда ли, что «Pioneers» получат новую форму? Потому что я, например, предпочитаю серебристо-черный цвет.

Меня окутывает облако аромата корицы и ванили. От Беттины пахнет печеньем. Я уверен, что это так же продуманно, как и все остальное в ней.

Она уводит меня от Мэдди и Роберта, который улыбается Мэдди так, будто знает, какого цвета у нее трусики.

Что, скорее всего, так и есть.

Никогда бы не подумал, что буду ревновать к роботу, но вот, черт возьми, это случилось.

12

МЭДДИ

Мужчины — идиоты.

Оставив Беттину у церкви, чтобы раздать несколько автографов, Мейсон вальяжной походкой направляется к своей машине, а Беттина висит на его руке, как пиявка. Честно говоря, мне хочется дать ему подзатыльник за то, что он такой предсказуемый. Но этот человек — всего лишь мой клиент, а не друг, так что мне нужно сохранять профессионализм. Я просто понаблюдаю за ними обоими за бранчем, а потом дам ему свои рекомендации.

Если только сначала я не проткну Беттине глаз вилкой.

Когда мы втроем подходим к машине, я без спроса сажусь на переднее пассажирское сиденье. Дик удивленно оборачивается ко мне.

— Что…

Он замечает, как Беттина проскальзывает на заднее сиденье рядом с Мейсоном, и моргает.

— У Мейсона появилась новая подруга, — радостно сообщаю я. — Мы все идем на бранч.

Дик долго изучает выражение моего лица, прежде чем расплывается в улыбке.

— Ну, разве это не потрясающе? — Он заводит машину, ухмыляясь. — Куда едем?

— «Garwood's», — говорит Мейсон.

В то же время Беттина произносит: — «Four Seasons».

Затем она делает паузу и наклоняется к груди Мейсона, играя с прядью своих волос. Начинается очередной раунд яростной атаки.

— Я имею в виду то место, конечно, которое ты предпочитаешь, Мейсон. Другое заведение кажется немного заурядным.

О, смотрите, кто заговорил умными словами. Я бы предположила, что она встречалась с профессором, но они не зарабатывают достаточно денег.

Мейсон бросает на меня бесстрастный взгляд и через мгновение говорит: — Значит «Four Seasons».

К тому времени, как мы добираемся до места, от бесконечной болтовни Беттины у меня начинает болеть голова. Все, что нужно делать Мейсону, чтобы поддерживать разговор, — это хмыкать время от времени.

С другой стороны, его интересуют не разговоры с ней.

Дик останавливается перед стойкой парковщика у отеля. Мы все выходим из машины и направляемся внутрь.

А потом начинается настоящая пытка.

Я стараюсь держаться позади них, но Мейсон оборачивается и хмуро смотрит на меня, кивком приглашая идти за ним, пока официантка ведет нас к нашему столику. Полагаю, он привык, что по бокам от него сидят две девушки, но мне некомфортно быть третьим лишним.

Особенно из-за всего того внимания, которое он привлекает.

Когда мы проходим мимо, все оборачиваются. Нам в след раздается шлейф перешептываний. Взгляды тянутся к нему, как мотыльки к огню, а затем к Беттине во всей ее белокурой, пышногрудой красе. Затем ко мне, чтобы бросить на меня беглый пренебрежительный взгляд — это его помощница? — а затем снова к ним двоим.

Я — уродливая сводная сестра в этой милой сценке.

Я бы хотела сказать, что мне все равно, но к тому времени, как мы садимся, мои щеки уже горят.

Хоть раз в жизни я хочу, чтобы мужчина посмотрел на меня так, как все они смотрят на Беттину.

Как только официант уходит, приняв наш заказ на напитки, Мейсон спрашивает меня: — Ты в порядке?

— О, с ней все в полном порядке, не так ли, Мэдди? — Беттина одаривает меня убийственной улыбкой, которая словно говорит: «Просто заткнись и сиди смирно, пока я творю чудеса».

Я тянусь к корзинке с хлебом в центре стола и говорю: — Да, спасибо. Булочку?

Когда я протягиваю корзинку, она отшатывается от нее, как будто там змеи.

— Углеводы? Боже, нет.

Некоторые люди такие предсказуемые.

Я выбираю самую пышную булочку из всех, что лежат в корзинке, и смазываю ее маслом, пока Беттина возмущенно наблюдает за мной. Когда я отламываю кусочек и кладу его в рот, она чуть не падает в обморок от ужаса.

— Вы давно знакомы? — спрашивает Мейсон, наблюдая за тем, как я жую, прищурившись.

Беттине уже наскучила эта тема, и она перекидывает волосы через плечо.

— Мы учились в одной школе. Кем ты была в выпускном классе, Мэдди? Той кто, скорее всего, останется девственницей до брака?

И тут она выпускает когти.

— Ты говоришь о Дарси Джонсон. Я была той, кто, скорее всего, добьется успеха. А ты, если я правильно помню, была той, кто не замечает даже стеклянную дверь когда идет6?

Беттина не перестает улыбаться. Ее не смущают такие, как я.

— Я была самой красивой, — мурлычет она. — И, конечно же, королевой выпускного бала.

— Это верно, — говорю я, задумчиво жуя. — А через неделю после выпуска ты вышла замуж