В сетях соблазна - Сандра Мэй

– Класс! Не уверен, что после этого он тебя полюбит, но эффект ты произведешь ошеломляющий. Лили?

– Что?

– Знаешь, я хотел сказать… Это действительно было потрясающе. И я действительно никогда не испытывал ничего подобного. А еще… я немного жалею, что все это…

– Закончилось? Так и должно было случиться, Брюс. В таких случаях обычно говорится «все могло бы быть иначе, если бы мы…» и дальше подставляется нужный вариант. Не бери в голову. Мне ведь тоже было хорошо. Нет, не так. Мне было волшебно. Незабываемо. Потрясающе. Хорошо настолько, что завтра я проснусь и скажу себе: это была сказочная ночь, мне приснился волшебный сон, и воспоминание об этом сне будет согревать меня всю оставшуюся жизнь. Пойдем.

– Так ты не жалеешь?

– Нет. Это самое пустое занятие в мире. К тому же гораздо страшнее жалеть о том, чего не сделал. Мог сделать, но не сделал.

Брюс привлек ее к себе и поцеловал. Она потрясающая. Она живая, прекрасная, немыслимая – и надо остановиться, иначе он рискует.

– Идем, красавица. Не то они пустят по нашему следу ищеек.

– Я готова.

– Вижу. И готов гарантировать, что Шеймас Тидл в очень скором времени будет есть у тебя с руки и молить о добавке.

Между прочим, Шеймас Тидл именно этим и занимался – ел с рук женщины. В самом прямом смысле. Ширли Бэнкс с жеманной усмешкой кормила его виноградом, а старый хитрец изображал высшее блаженство, жмурясь и чавкая. Джереми ван Дайк при этом стоял рядом и таращился на худощавую задницу неизвестной брюнетки в сапфировом гарнитуре, словно это было произведение искусства. Вероятно, точно с таким же видом он стоял бы и рядом с постелью, в которой Ширли трахалась бы с кем-нибудь нужным…

Лили и глазом не моргнула. Абсолютно твердым шагом она миновала сладкую парочку плюс третий лишний и только в баре обернулась к Брюсу.

– Я выпью водки. Мне это необходимо.

– Ты уверена?

– О да! Вот уж в чем…

– Тогда и я, за компанию. Сейчас найду подходящее место.

Лили скептически и горько усмехнулась.

– Да какая разница! Вот Шеймас – ему хорошо там, где он есть.

– Не заводись. Значит, водка?

– Да. Двойная.

– Ого!

– Сам не заводись. Я сегодня не за рулем. И я не хочу напиться с горя. Мне просто нужно расслабиться.

– О да, двойная водка после шампанского – это прекрасный метод расслабления…

– Дорогой мистер Кармайкл. Я в очередной раз благодарю вас за заботу обо мне, моей нравственности и моем здоровье, но сейчас я хочу двойную водку – и никакого подтекста.

Брюс покорно кивнул и пошел к стойке, где молоденький официант уже из штанов выпрыгивал, пытаясь привлечь внимание звезды вечера… Не Лили. Его, Брюса. Даже глазки, кажется, подкрасил.

– Прошу, мистер Кармайкл. Ваши две двойных.

Брюс проигнорировал любвеобильного официанта и вернулся к Лили.

– Будь здорова, расти большая, не обижай маленьких…

– …и попочку потолще.

– Что-о?

– Прости, сорвалось. У нас в городке многие любили выпить. Я наслушалась этого фольклора досыта.

Прозрачная жидкость обожгла горло и разгорелась внутри маленьким костром. Некоторое время Лили бессмысленно пялилась в вазу с цветами, а потом ей привиделся голубой, ярко освещенный бассейн и два обнаженных тела, выделывающих под водой такое…

Она вздрогнула и очнулась.

– Ох… страшная вещь. Говорят, русские пьют ее ведрами.

– Что ты! Непобедимая нация.

– Брюс, ну почему ж тут у вас не играют в шарады? Или хоть в салочки… Хотя нет, это травмоопасно.

– Видишь ли, моя нетрезвая Синдерелла, в здешнем обществе вообще опасно играть в игры с ОДНИМ победителем. Проигравшие могут расстроиться.

– Все проигравшие расстраиваются. Один парень даже поссорился с нами и разбил сахарницу.

– Разница в масштабах. Тот парень с досады разбил сахарницу – эти могут обанкротить банк или разбомбить какую-нибудь страну. И все потому, что не смогли догадаться, кого изображает зонтик, засунутый в пустую бутылку.

– А кого он изображает?

– Понятия не имею. Так, к слову.

– А я уж испугалась. Мне в голову лезут совершенно неприличные сравнения.

– Я уже говорил тебе, ты очень развратная женщина. Так чем мы займемся в отсутствие шарад и прочих развлечений?

– Сядем в уголке, будем переваривать алкоголь и говорить гадости про окружающих.

– Ты любишь сплетни?

– Я? Не очень, но как можно упустить такой шанс? Ведь ты единственный человек, который может сплетничать обо всех присутствующих СО ЗНАНИЕМ ДЕЛА.

– Ох, мисс Смит, доведешь ты меня до греха. Собственно, уже…

– Сейчас, только возьму себе десерт.

Она смело направилась к столикам с десертом, стараясь идти максимально ровно – обычная ошибка тех, кто выпил лишнего. Кроме того, Лили была совершенно уверена, что Брюс идет за ней…

Что характерно, возле этих восхитительных и соблазнительных столиков не было ни одной женщины. Сплошь мужики. Впрочем, здесь все понятно. Либо нулевой размер, либо клубника со сливками. Вместе они не ходят. Лили подбоченилась и смерила грозным взглядом задрожавший шоколадный мусс. Жизнь слишком коротка, чтобы отказываться от настоящих трюфелей.

Она как раз перешла к блюду с черешней в карамели, когда на ее задницу легла мужская рука. И как-то сразу стало ясно, что это не рука Брюса. Лили обернулась – и едва не упустила тарелку. Перед ней стоял Джереми ван Дайк.

Некоторое время она с искренним интересом рассматривала это бледное лицо с недовольно оттопыренной губой и нервно шмыгающим носом. Ноздри у Джереми были белые, точно фарфоровые. А глаза какие-то странные, почти полностью голубые – зрачки превратились в булавочную головку… Как она могла считать это чучело красавцем? Почему не спала три ночи, когда он ее бросил?

Потом на смену любопытству пришло омерзение. Она представила голого Джереми и голую Ширли. Кость об кость, пыхтение и сопение, ритуальный вскрик и не менее ритуальный стон удовлетворения. На все про все десять минут, после чего оба накладывают на личики питательные маски и засыпают до утра. Фу, гадость.

– Будь добр, убери руки с моей задницы.

– Привет, детка.

– Вообще-то мы виделись. Кстати, где твоя выдра?

– Где-то ходит. Или лежит. Пошли потанцуем?

– Извини, не хочется.

– Да ладно тебе.

– Уточняю: мне не хочется танцевать с тобой.

Он шагнул вперед и неожиданно резко притянул ее к себе. Запах «Эгоист Платинум» – единственное, что ей в нем нравилось до сих пор.