Боярыня Марфа - Арина Теплова

Неожиданно я услышала недовольный знакомый голос кухарки Василисы:

— Тебе хорошо говорить, Мирошка, ты не в доме служишь, а на дворе. А мне как прикажешь этой мамошке гулящей служить — противно!

Я осторожно приблизилась ближе к приоткрытой двери, заглянула в душную кухню. Кухарка что-то варила на печи, а рядом сидел тощий мужик в простой одежде, грыз сырую морковь. Я его еще не видела. Но по имени Мирошка, как называла его кухарка, поняла, что это один из тех слуг, что вернулись вчера в дом.

— Ты че спятила? — тут же цыкнул на Василису мужик. — Язык прикуси, пока никто не услышал. Если доложат Марфе Даниловне о твоих словах, так она тебя вмиг накажет. И поделом тебе будет. Будешь знать, как про хозяйку брехать.

— Какая она мне хозяйка? Рвань подзаборная! Ее Федор Григорьевич, благодетель наш, подобрал, ходил да лелеял. А за что я тебя спрашиваю? Потому что вела она себя как сука последняя, а совести у нее никогда не было!

— Не тебе судить боярыню, рылом не вышла, — проворчал Мирон, откусывая морковь.

Они не замечали меня, а я притаилась за дверью и слушала дальше.

— Ведьма она, вот кто! — продолжала зло Василиса. — Охмурила нашего боярина, а сейчас живет припеваючи!

— Да угомонись ты, глупая баба, беду накличешь. Марфа Даниловна даже пороть нас не стала, за то, что сбегли. Ты бы хоть за это на нее добрее посмотрела.

— С чего это мне на кошку эту блудливую с добром смотреть? На блудницу эту вавилонскую, а? Погоди, скоро эту стерву смазливую обратно в грязь уронят. Жду не дождусь этого.

— Это кто её уронит-то?

— Знамо кто, — кухарка наклонилась к сидящему на лавке Мирону и что-то шепнула ему на ухо, а потом уже громче долбила: — Когда он вернётся сюда, сразу порядок-то и наведет тута, и эту мамошку — сиротку на место и поставит.

Я нахмурилась, поняла, что они говорят про моего мужа. Но вряд ли Федор в ближайшее время вернётся, не хочет же он угодить на виселицу.

В следующий миг меня окликнула Прося, подходя ко мне, и эти двое испуганно замолчали.

Я обернулась к служанке и направилась в ее сторону, быстро отходя от кухни. Мы с Просей направилась к входным дверям. Я же мрачно думала о том, почему кухарка так плохо говорила обо мне.

— Прося, а кто такая «мамошка»?

— Дак девка гулящая, которая с мужиками готова без венчания баловаться в постели…, — тут же испуганно замолчала, и ударила себя ладошкой по губам. — Ох, прости, Марфа Даниловна, за язык мой длинный. Грех то какой. Не хотела я непотребства такие говорить, само вырвалось.

— Ничего, Прося.

Я же задумалась. Почему кухарка называла меня этой непотребной «мамошкой», было непонятно. Я же была официальная жена Федора Адашева. Что-то тут было не так.

Мы вышли с Просей в просторный коридор, и я вдруг вспомнила о Черкасове. Он же обещал прийти ещё вчера вечером, а я после бани отрубилась и даже не проснулась. Вдруг он приходил и рассердился оттого, что я не вышла?

Увидев Потапа, я окликнула его. Он быстро засеменил к нам и поклонился.

— Чего изволите, хозяйка?

— Черкасов Кирилл Юрьевич приходил вчера?

— А как же, захаживал, — закивал Потап. — Но мы сказали, что ты почивать изволишь, Марфа Даниловна, что умаялась. Он потоптался, да и ушёл восвояси.

— Ясно. Не рассердился хоть?

— Что-то буркнул неразборчиво, но вроде спокойно ушёл. Велел передать, что сегодня придёт.

— Хорошо, как только придёт, проводи его в светлицу. И меня немедля зови, — велела я.

Все же не дело было заставлять ждать Кирилла. Теперь много чего в моей жизни зависело от него. Сейчас когда муж Марфы сбежал, он был возможно единственным кто мог заступиться за меня перед царем.

— Слушаюсь, госпожа.

Глава 20

Уже на улице я расспросила Просю, где наша ключница. Служанка удивлённо уставилась и подумала, что я оговорилась.

— Ты про Ерофея хромого спрашиваешь, хозяйка?

— Да, про него. А ты что, не то услышала? — строго спросила я, понимая, что лучше сделать вид, что служанка не верно услышала меня, чем она догадается, что я даже не знаю, кто в доме боярина ключник.

— Не серчай, Марфа Даниловна, то я глуха, не то поняла, — тут же затараторила девушка. — Ерофея я и не видала. Бабка Акулька сказала, что он с боярином нашим сбежал.

— Вот как? И как мне теперь все сундуки и кладовые открыть? Ключи где могут быть?

— Похоже, все ключи этот дурень Ерофей с собой уволок. Сегодня Василиса бранилась, что в дальнюю кладовку попасть не может, закрыто там.

— Так, понятно, — задумалась я. — Значит нам нужен плотник, Прося. Чтобы он все замки открыл и поменял, и ключи у меня храниться будут.

— Дак, Мирошка у нас за плотника, Марфа Даниловна, али ты позабыла? Он замки точно все сможет вскрыть.

Я довольно закивала, понимая, что тот мужик, что говорил с кухаркой, и есть наш плотник.

С Просей мы проходили по усадьбе почти до вечера. Я заглянула во все комнаты, в хоромы и другие постройки: амбары, конюшню, даже сараи и небольшой скотный двор. Там было несколько свиней, курицы и две коровы. За ними присматривал невысокий мальчонка лет пятнадцати, который тоже, оказывается, как-то незаметно вернулся в усадьбу.

Я чувствовала, что Черкасову и искать никого не придётся из моей челяди. Они все потихоньку сами возвращались. Я уже насчитала трёх новых слуг, появившихся со вчера. Поэтому список сбежавших из усадьбы холопов, которых назвала мне Прося, всё уменьшался. Я была рада тому. Всё же не хотелось никого пороть и наказывать за побеги. Хотя я не собиралась этого делать, но вот Кирилл вполне мог устроить показательную порку в назидание остальным, как и грозил в прошлый раз.

К вечеру, как и обещал, к нам пожаловал гость. Пришёл за час до ужина, и Прося позвала меня вниз. Сказала, что господин Черкасов хочет говорить со мной.

Я быстро оглядела себя в зеркало, поправила убрус и невысокую алую кику, усыпанную белым бисером и небольшими драгоценными камнями, похожими