Боярыня Марфа - Арина Теплова

Спустилась я из терема в передние палаты и направилась в большую красную горницу, которая служила как бы гостиной для приема гостей. Вошла тихо, даже не скрипнув дверью. Черкасов стоял ко мне спиной, и как будто почувствовав мое присутствие, быстро обернулся.

— Здравствуй, Кирилл Юрьевич.

— И тебе здравия, боярыня. Не захворала после тюрьмы-то? — спросил он озабоченно, подходя ко мне.

— Вроде нет. В баню сходила, попарилась.

— Баня — это хорошо, — сказал он как-то протяжно, и его глаза блеснули.

А я отчего-то смутилась. Мне подумалось, что эта самая баня навела Черкасова на какие-то блудливые мысли.

— Вот смотри, что я привез тебе, Марфа. Как и обещал.

Он протянул мне свиток с сургучной печатью. Я развернула его, пробежалась глазами по строкам. Начинался документ со слов:

«Я, Иоанн Васильевич, великий князь и царь…»

Далее шло длинное перечисление всех титулов и имен царя.

Затейливая письменность и непонятные слова почти в каждой строке смутили меня, но в целом суть я поняла.

Это была грамота о том, что мне, Марфе Даниловне, как жене боярина Адашева, даровалась царская милость, а именно: эта усадьба в безвременное пользование, две деревеньки со смешными названиями «Разгуляй» и «Раздольное» и еще какой-то дом с садом в Москве, в стрелецкой слободе. Все это имущество переходило после моей кончины моим детям.

В конце грамоты было сказано, что в «темных и лукавых» делах мужа, боярина Адашева, я не виновна, и все подозрения в царской измене с меня сняты. После внизу стояла подпись некоего дьяка Истомы. Далее — круглая сургучная печать.

Я не разбиралась в том, должен был подписывать царь лично эту бумагу или нет, поэтому подняла глаза на Черкасова и осторожно спросила:

— Это грамота от царя?

— А как же. Царева грамота. Даже не сумневайся, Марфа. Гляди внизу царева печать. Я лично с этой бумагой к царю ходил. Это грамота о том, что ты невиновна, Марфа и все это добро твое.

Кирилл подтвердил мои догадки и что я все верно поняла.

Я облегченно выдохнула. Свернула бумагу и прижала её к своей груди. Довольно заулыбалась. Теперь я могла спокойно оставаться жить в этом доме и усадьбе с детками, и гнев царя меня миновал. У меня возникла мысль о том, что надо куда-то эту ценную грамоту спрятать, чтобы ее кто-нибудь не украл или не испортил. Я подозревала, что в этом времени вряд ли заботились о копиях документов, и если потеряю эту грамоту, то её не восстановить.

— Спасибо огромное. Даже не знаю, как и отблагодарить тебя, Кирилл.

— Отчего ж не знаешь? — удивился Черкасов, вмиг вперив в мое лицо загоревшиеся темным пламенем глаза. — Поцеловала бы меня. Я бы не отказался.

Мужчина уже приблизился ко мне на интимное расстояние, а его рука едва коснулась моей спины. Похоже он намеревался прямо сейчас и осуществить это свое желание.

— Прыткий ты, — вмиг остановила я его, уперла вытянутую руку в его кафтан. — Сказала же тебе, Кирилл Юрьевич, не хочу этого. Тем более сейчас, когда я знаю, что Фёдор жив.

— Адашев жив?

— Да. Одна из служанок видела, как он с тюком большим сбегал из усадьбы.

— Вот те на, — нахмурился Черкасов. — Ладно, понял я тебя, Марфа. Значит сбежал он.

— Потому и не хорошо это, понимаешь? Нам с тобой… дурно это, — я замолчала.

Кирилл же окатил меня темным угрожающим взглядом. Мои слова ему явно были не по душе. То ли оттого, что я отказывалась его целовать сейчас, то ли оттого что Федор оказался жив. А может от всего сразу.

— Сегодня Адашев жив, завтра казнят его, Марфа, — гнул Кирилл свою линию. — Так и будешь его у окна ждать? Одна. Со мной то надежнее будет.

Я про себя подумала, что уж лучше одной с детьми, чем вот у такого в любовницах ходить. Женится — не женится, а телом моим попользуется вдоволь. По глазам видела. Да и не уйдёшь от него, не сбежишь и поперёк потом слова не скажешь. При власти он, да и к царю вхож. Такой точно в отместку сможет превратить мою жизнь в ад. Лучше изначально ни на что не соглашаться, а держать его на расстоянии.

....................

* Примечание автора

Головной убор замужней женщины - боярыни на Руси:

Платок (убрус) и нарядная кика

Глава 21

Я начала лихорадочно думать, как «отшить» Черкасова, но так, чтобы он не обиделся и не разозлился.

— Помог мне, спасибо сердечное, Кирилл Юрьевич, — сказала я спокойно и тщательно подбирая слова. — Только пойми: нет у нас с тобой будущего. Я замужем, тебе отец никогда не позволит взять меня за себя. Я же полюбовницей твоей не стану никогда. Воспитана я правильно, в понимании греха.

Я вспомнила наставления тётки Агриппины про грехи, потому и сказала Черкасову так, чтобы он понял. Однако боялась, что после моих холодных внушений он рассердится. Но, к удивлению, Кирилл только громко вздохнул и отошёл от меня. Провёл пальцами по буйным волосам, взлохмачивая их.

— Да понимаю я всё, Марфа. Не полоумный же. Но сердцу-то не прикажешь. Тянет меня сюда. В этот дом, к тебе.

Его слова обрадовали меня. Оказывается, не такой он уж наглый и непробиваемый, и всё верно понимал.

— Потому надо тебе поменьше бывать здесь, — начала убеждать его я. — Реже будешь видеть меня, тебе же легче будет. Да и мне спокойнее.

— Права ты, Марфа. Так видать и надо сделать, — он чуть мотнул головой и спросил: — Ты начертала про слуг-то беглых? Как я просил?

— Не стала сама. Побоялась, что ты не разберёшь мои письмена. Ты сам напиши, Кирилл Юрьевич, сделай милость, а я продиктую, — ответила я и тут же осеклась, потому что последнее моё слово вызвало на лице мужчины недоумение. Я тут же поправилась: — Назову тебе всех, я запомнила.

Писать по-старославянски я, естественно, не умела, потому и решила схитрить. Сказать Черкасову, что пишу неразборчиво, и чтобы он сам всё записал.

—