Яд, что слаще мёда - Кассиан Маринер

— Господин, — раздался голос стражника совсем рядом. — Прошу прощения, Министр Гуань желает проверить...

Цзи Сичэнь медленно поднял голову. Я почувствовала, как напряглись мышцы его спины.

— Министр Гуань желает прервать мое уединение? — в его тихом голосе звучала такая угроза, что стражник отшатнулся. — Я не знал, что Церемониальный приказ теперь включает в себя подглядывание за влюбленными.

Гуань Юньси подошел. Я чувствовала его присутствие кожей. Его запах долетел до меня, вызвав приступ тошноты.

— Цзи Сичэнь? — голос Гуань Юньси был полон удивления и скрытой неприязни. — Глава Тайной Стражи развлекается с... мальчиком?

Я замерла и боялась пошевелиться. Мое сердце билось так громко, что, казалось, его слышит вся площадь. Цзи Сичэнь только рассмеялся на слова Гуань Юньси.

— У каждого свои вкусы, Министр Гуань. Кто-то предпочитает богатых наследниц, а кто-то — горячую кровь и преданность, не зависящую от пола.

Он сильнее прижал меня к себе, рука на моей талии скользнула на бедро. Какое… наглое прикосновение! Но я не могла ничего поделать, только вздыхать. Его ладонь жгла мою кожу сильнее огня.

— Этот юноша показался мне знакомым, — холодно произнес Гуань Юньси. — Его фигура...

— Смотрите не на фигуры чужих спутников, Министр, а на свою невесту, которая скучает на помосте, — перебил его Цзи Сичэнь. — Или вы хотите проверить, кто скрывается под маской моего слуги? Но предупреждаю, если вы посмеете коснуться его, — продолжил Цзи Сичэнь, и в его голосе зазвенела сталь, — то я сочту это личным оскорблением. А вы знаете, Министр, я очень обидчив. Хоть у меня плохая память на титулы, но хорошая на лица врагов.

Гуань Юньси колебался. Ссориться с Темным принцем прямо сейчас, на глазах у толпы, было глупо, ведь он только что получил пост. Скандал с главой тайной службы ему не нужен.

— Прошу прощения, — наконец процедил он. — Я обознался. Наслаждайтесь... праздником.

Он развернулся и ушел. Я выдохнула и попыталась отстраниться, но Цзи Сичэнь не отпустил и держал в объятиях еще несколько долгих секунд, пока халат Гуаня не скрылся в толпе.

В этот момент я осознала во всей красе нашу позу. Я прижата к мужчине, которого боится полгорода, его рука на моем бедре и мое лицо у его шеи. Я чувствовала тепло его дыхания на своей коже, и от этого напряжение становилось все больше. Но и с напряжением я почувствовала… возбуждение. К тому же его запах… он пьянил. Так пахнет сила, и она меня пьянила.

Я резко оттолкнулась от него, и Цзи Сичэнь отпустил меня сразу. Он смотрел на меня сквозь прорези маски, и я чувствовала, что он заметил мою дрожь и сбившееся дыхание.

— Ушел, — коротко произнес он. — Не трясись.

— Я не трясусь, — соврала я, поправляя одежду. — Ты... ты трогал меня.

— Я спасал твою шкуру, — он хмыкнул. — Или тебе больше понравилось бы, если бы он сорвал с тебя маску и потащил в темницу?

— Ты мог просто заслонить меня.

— Я сделал то, что было убедительно. Идем, мужчина в сером уходит.

Он схватил меня за запястье и потащил в темный переулок прочь от света фонарей. Мы бежали по узким улочкам, скользя по грязной брусчатке. Шум праздника остался позади, сменившись тишиной трущоб.

Человек в сером быстро шел впереди, оглядываясь. Цзи Сичэнь двигался бесшумно и вскоре знаком показал мне остановиться.

Я прижалась к стене дома, наблюдая за всем происходящим. Цзи Сичэнь нагнал человека в тупике. Короткое движение, и мужчина уже лежал на земле, прижатый коленом Цзи Сичэня.

Цзи Сичэнь обыскал его, достал из-за пазухи сверток и спрятал в свой рукав, потом наклонился и что-то прошептал, отчего лежащий мужчина закивал, трясясь от страха. Цзи Сичэнь отпустил его. Человек вскочил и убежал, растворившись в темноте. Темный принц вернулся ко мне.

— Чек у нас, — он похлопал по рукаву. — И имя посредника тоже. Дело сделано.

— Ты отпустил его? — удивилась я.

— Мертвые не приводят к хозяевам. А вот живые и напуганные — да.

Мы вышли на набережную реки. Здесь было значительно тише, чем у башни. Люди запускали водные фонарики, поэтому тысячи огоньков плыли по черной воде, унося желания смертных к богам.

Мы остановились у парапета. Я сняла маску и холодный ветер ударил в лицо, остужая горящие щеки.

— Ты ненавидишь его, — вдруг произнес Цзи Сичэнь, тоже сняв маску. — Но ты все еще смотришь на него так, словно он солнце.

— Я смотрю на него, как на пожар, который сжег мой дом, — огрызнулась я. — Не путай ненависть с любовью.

— От любви до ненависти — один шаг, но и обратно тоже недалеко, — он повернулся ко мне, опираясь спиной о перила. — Знаешь, что я почувствовал, когда держал тебя?

— Что я костлявая и пахну старыми архивами? — Я напряглась.

— Нет. Я почувствовал, как сильно бьется твое сердце. Как у птицы, которая хочет вырваться из клетки, но боится открыть дверцу. Ты все еще принадлежишь ему, Нин Шуан. Ты дрожала, потому что он был рядом, а не из-за того, что боялась, что он тебя найдет.

— Замолчи, — прошипела я.

— Почему? Правда глаза колет? — он шагнул ближе. — Ты ненавидишь себя за то, что твое тело все еще помнит его руки. И когда я обнял тебя, ты на секунду представила, что это он.

Это был удар ниже пояса. Но… он был прав, хоть и не полностью. Но его слова все равно разозлили меня.

— Ты самонадеянный мерзавец, Цзи Сичэнь! — ткнула пальцем ему в грудь. — Я не представляла его! Я чувствовала отвращение к нему, к тебе, ко всему этому проклятому мужскому роду, который считает, что может брать все, что захочет!

Он больно перехватил мою руку и прижал к себе. Я сразу почувствовала жар и твёрдость его тела. Но если у башни мы были не одни, то здесь никого не было.

— Отвращение? — он наклонился так низко, что его губы почти касались