Теневая революция - Клей Гриффит

Несколько его приятелей отошли от костра и встали у нее за спиной. Взгляд женщины слегка изменился, но она продолжила идти. Главный из них протянул руку и коснулся ее локтя.

— Погодите-ка, зачем так грубо? Я просто предлагаю вам немного заработать, пока вы не добрались до "Булвара".

Ее плащ затрепетал. Послышался хруст ломающихся костей. Мужчина закричал и отшатнулся от нее, его рука была согнута под неестественным углом.

Один из преследовавших ее мужчин бросился вперед, и женщина развернулась к нему. Он понял, что никто из его друзей не пришел на помощь, и остановился. Рука женщины метнулась вперед, как гадюка. Сильные пальцы схватили его за воротник поношенного пальто. Она подняла мужчину в воздух и швырнула его на фонарный столб. Мужчина захрипел, не в силах закричать.

Женщина ударила его о железный столб еще раз. Он забился в ее хватке. Голова мужчины дважды ударилась о столб, потом еще раз. Его приятели попятились, не веря своим глазам, пока женщина избивала их друга до крови. Наконец она подняла его одной рукой над головой и швырнула на тротуар. Он застонал и свернулся в клубок, вокруг его головы растекалась лужа крови. Она развернулась и пошла в прежнем направлении, не обращая внимания на изумленную толпу, которая наблюдала за ней с улицы и из окон. Никто не пытался ее остановить.

За углом, как и было обещано, находился клуб "Булвар". Это было обветшалое здание в стиле Реставрации, которое, возможно, когда-то было величественным, но быстро пришло в упадок, как и весь район. Она поднялась на обваливающееся крыльцо и толкнула входную дверь.

На улице не было швейцара, который мог бы ее остановить. Внутри не было дворецкого, который мог бы ее встретить. Там было только грязное фойе и лестница, ведущая на второй этаж. Она заметила гостиную рядом с прихожей, и несколько пар глаз лениво повернулись в ее сторону, а затем широко раскрылись от удивления. Она направилась к двери в гостиную, и глаза присутствующих раскрылись еще шире.

Она окинула взглядом гостиную с ее мерцающими лампами, обвисшими обоями, обшарпанной мебелью и такими же обшарпанными мужчинами. Как правило, это были старики в поношенной одежде, вышедшей из моды лет десять назад. Эта комната, набитая отбросами высшего общества, могла бы сойти за гостиную в стиле Регентства.

Она объявила:

— Мне нужен полковник Бойлан Хибберт.

Мужчины опустили газеты и принялись раскуривать трубки. Женщине быстро надоели их растерянные взгляды, и она переключилась на ближайшего к ней мужчину. Он сидел в обшарпанном кресле у камина. Он был одет для ужина, но на ногах у него были тапочки с протертыми большими пальцами. Его седые волосы поредели, и он явно не брился несколько дней.

Она спросила его:

— Вы знаете полковника Хибберта? Где его комната?

Старик покрутил головой, размышляя или демонстрируя старческую забывчивость. Он вынул трубку изо рта.

— Он живет в седьмой комнате, это третья дверь направо, если подниматься по лестнице. Однако, — добавил он, когда женщина собралась уходить, — кажется, у него сейчас гость. Я с радостью поднимусь и передам ему, что вы пришли.

Женщина бросила на мужчину презрительный взгляд через плечо. Когда она повернулась к лестнице, то услышала, как он пробормотал:

— Нарушитель. Надо ужесточить правила для членов клуба.

Женщина поднялась по скрипучей лестнице. Голоса становились все громче, в них звучали споры и страсть. Она услышала смех и плач. Табачный дым смешивался с угольным газом и даже с запахом опиума. Этот сладковатый запах стал сильнее, когда она подошла к двери и постучала в нее кулаком.

Дверь распахнулась, и на пороге появился полковник Хибберт в потрепанном смокинге, с ярким дхоти, или индийским кушаком, повязанным вокруг талии, и босиком. В зубах он сжимал трубку с длинным чубуком. Его глаза были красными и полузакрытыми.

Валькирия протиснулась мимо него в комнату, а Хибберт, не сводя с нее затуманенного взгляда, последовал за ней. Комната была сплошь серой, пол, стены, постельное белье. Одна тусклая лампа отбрасывала дрожащие тени. Хибберт медленно закрыл дверь и прислонился к ней, улыбнувшись так, что когда-то эта улыбка могла бы показаться очаровательной.

— Гретта, — Хибберт неуклюже поклонился, — добро пожаловать в мой дом. Я только что поставил чайник. Не хотите ли чего-нибудь выпить?

Она оглядела убогую обстановку и фыркнула:

— Далеко ты пал, Хибберт.

Мужчина весело фыркнул:

— Я обнаружил, что в приличных клубах больше не рады видеть мужчин, ведущих светский образ жизни. Стоит прикончить пару никчемных шлюшек в Калькутте, и вот ты уже не в моде.

Гретта равнодушно хмыкнула, не проявив интереса к его злоключениям.

— Она здесь?

— Она пришла, когда я свистнул. — Полковник указал трубкой на другую дверь и похотливо ухмыльнулся. — Она в постели.

— И ты сделал всё, как я просила?

— Я дал ей дозу эликсира. И, полагаю, мне причитается вознаграждение. Хотя я бы с радостью оказал эту услугу бесплатно. — В опиумном дурмане промелькнуло предвкушение.

Гретта достала из-под плаща синюю бутылочку и бросила её Хибберту.

Он уставился на стеклянный флакон со смесью облегчения и вожделения.

— Уверяю вас, Гретта, милая мисс Анструтер сделает всё, о чём я попрошу, и она уже сделала. — Хибберт с притворной скромностью взглянул на высокую блондинку. О, прости меня, моя милая, за мою грубую мужскую прямоту. — Затем он усмехнулся. — Хотя чего мне бояться? Мы оба искушённые люди, не так ли, герр Альдфатер? — Он ухмыльнулся своей шутке, особенно учитывая раздражённый взгляд, которым его одарила Гретта. Он рухнул в кресло, прижимая к себе бутылку. Опиум. Джентльмен никогда не повернётся к вам спиной.

— Полковник Хибберт, ни ваш детский юмор, ни ваша помощь мне больше не нужны.

Сидя в своём грязном кресле, Хибберт затянулся трубкой, вяло прислушиваясь к тому, что говорит женщина.

— Ой? Очень жаль. Она мне нравилась. Но ничего не поделаешь. Что мне делать дальше?

— Ничего.

— Что ж, тогда я бы хотел, чтобы мне предоставили более комфортные условия. Здесь нет уединения, необходимого для того, чтобы мужчина мог предаваться… определённым занятиям.

Гретта изучающе посмотрела на этого долговязого негодяя.

— Нет.

— Что нет?

— Вам не предоставят более комфортные условия. И никаких определённых занятий для вас не будет.

— Послушай, старая перечница, я отдаю тебе эту Анструтерскую чипсу. Она уже готова. Я ведь заслужил что-то, не так ли?

— Ты заслуживаешь того, чтобы тебя убили и съели.

Хибберт неодобрительно ухмыльнулся, глядя в чашу своей дымящейся трубки. Его голос был невнятным из-за наркотика.

— Я не потерплю, чтобы