Семь ошибок в слове «счастье» - Полина Рей

Едва только мы с Сашкой зашли в дом, где нас уже ждала Василиса, она набросилась на меня с расспросами. Герман отправился домой, видимо, поняв по состоянию, в котором я пребывала, что мне сегодня не до совместного распития чаёв и прочих напитков, но попросил позвонить ему, если вдруг что-то понадобится. А Васька, дождавшись, когда я уложу Сашу, начала допрос. И когда я поведала обо всём, сухо и без лишних эмоций, она заявила:

— Завезём племяша бабушке с дедушкой, а сами поедем к Климентию. Он у меня так просто не отмажется! Каков козёл, а! Это его так задело то, что мама с папой решили тебе подарить этот дом. Но ты-то здесь причём? Или он считает, что тебе нужно было ото всего отказаться?

Она металась туда-сюда, и от этого мельтешения у меня даже закружилась голова.

— Вась… я думаю, что стоит поступить так — мы просто заберём вещи Саши, привезём сюда. А потом я поищу квартиру, буду арендовать её и ждать, когда суд назначит алименты на содержание. Ну и потихоньку начну возвращаться к работе. Я посмотрела — онлайн-бухгалтерия весьма востребованная штука.

Теперь я даже пожалела о том, что мне не пришла эта мысль ещё в тот момент, когда Сашке было совсем мало времени отроду. Но я твёрдо решила в момент, когда он родился, что первое время буду посвящать все минутки своей жизни лишь семье. В первую очередь — сыну, потом — мужу. А выходит, нужно было подумать о том, как себя обеспечить. Да и спокойный Сашка этому полностью благоприятствовал.

— А мне просто хочется на его морду наглую посмотреть. Он, видимо, совсем с катушек слетел, — продолжила сокрушаться Василиса. — Так что я еду в любом случае, а там как уж выйдет…

Спорить с сестрой я не стала. Брать с собой Германа для того, чтобы забрать вещи Сашки было не очень хорошей затеей. Ещё не хватало довести дело до конфликта. А вот Вася станет той самой опорой и поддержкой, в которой я нуждалась.

— Хорошо. Но я предпочту просто поставить в этом точку, а остальное решать в судебном порядке, — ответила я Василисе, на что она кивнула.

— Я тебя поняла, — ответила сестра, и мы переключились в разговоре на другую тему, начав обсуждать, какой сюрприз выдал Сашка, решив поторопиться отрастить себе первые зубки.

Внук был оставлен бабушке и дедушке, а мы с Василисой припарковались у дома, который раньше я считала своим. Не жилищем, которое принадлежит мне по бумагам, а семейным очагом, куда я готова была вкладывать душу.

Сейчас же, даже просто при взгляде на светло-жёлтый кирпич дома, у меня возникало чувство холода и отторжения.

— Я могу сходить одна, — предложила Ваське ещё раз, на что она тут же замотала головой.

— Ещё чего! Этому идиоту всякое в голову может взбрести.

Мы всё же поднялись в квартиру вдвоём. Я решила, что о своём визите предупрежу двумя способами — сначала перед выездом отправила мужу сообщение, что мы скоро будем. И вот теперь не стала открывать своими ключами, а позвонила в дверь.

Клим открыл почти сразу, заставив нас с Василисой переглянуться не без удивления, которое было написано на наших лицах. Банщиков уже порядком протрезвел, и когда мы зашли, расплылся в фальшивой улыбке.

— О, моё семейство! А я вас ждал, — поприветствовал он нас, и теперь мы обе с Васькой как по команде застыли. — Да проходите. Я один и я не кусаюсь, — сказал Клим.

Он отступил в сторону, и я охнула от неожиданности, увидев, что в дальнем углу прихожей сложены не только Сашкины вещи, но ещё и мои. Значит, Банщиков соврал, когда сказал, что выкинул всё на помойку!

Но для чего? И что он задумал?

— Вот, — указал Клим на коробки и пакеты, из которых торчали узнаваемые кофты, фотоальбомы и прочее. — Как и обещал, всё ваше добро в целости и сохранности.

Я сжала челюсти, и мы с Васькой снова обменялись взглядами. Он что, решил выставить меня идиоткой? Хотя, нет. Сестра поверит мне, а вовсе не этому парнокопытному.

— Том, давай потихоньку носить, — сказала Василиса, закатывая рукава. — Ходки за три-четыре справимся.

Я подошла к вещам и пристально их оглядела. Копаться не стану — это займёт очень много времени. Однако, моё замешательство было истолковано Климом верно.

— Ну, если хочешь, включи запись на телефоне… Я поклянусь на пяти томах твоих кулинарных книг, что ничего тебе не подкинул.

Банщиков искривил губы в усмешке, которую тут же захотелось стереть с его лица. Но, конечно, действовать таким образом я не планировала.

— С чего такая «доброта»? — хмыкнула я. — Ты же сам сказал, что выбросил все мои вещи на помойку.

Поставив пару коробок одна на другую, я прикинула, смогу ли их утащить. Они оказались весьма подъёмными, так что Васька была права — за три-четыре раза управимся.

— Я соврал. Милая маленькая ложь, — развёл руками муж.

— Климентий, ты бы поостерёгся такие вещи делать. А то принудительное лечение бригадой санитаров ещё никто не отменял, — мрачно откликнулась Василиса, забрав сразу пять объёмных пакетов.

Когда же я последовала за ней, Банщиков возник у меня на пути и попросил:

— Пока систер несёт первую порцию, останься и кое-что обговорим. А потом, когда обсудим важное, я помогу вам всё унести. Если, конечно, ты не решишь после этого продолжать тут жить.

Я не удержалась и громко рассмеялась. Хохотала над тем, насколько уверенно звучал голос Клима. Он всерьёз думал, что после всего сделанного в мою сторону я могу захотеть тут вновь поселиться.

— Тамар… я бы его не слушала, — дала свою оценку происходящему Василиса.

Банщиков взглянул на неё с недовольством, но не сказал ни слова.

— А я думаю, что дам ему десять минут. Наверное, этого хватит, чтобы ты отнесла пакеты и вернулась…

Клим кивнул, сложив руки на груди. Я опустила свою ношу и проговорила, обращаясь к озадаченной Васе:

— Всё будет хорошо. Мы просто поговорим.

Ведь у мужа наверняка был какой-то план, или даже предложение. Что ж — нелишним будет выслушать, чтобы понимать, с чем мы имеем дело.

— Управлюсь за восемь, — пообещала сестра. — И дверь в квартиру не закрывай! — это уже она сказала Климентию.

Василиса удалилась, а я взглянула на Банщикова с вежливым интересом. Он заговорил почти сразу — едва затихли шаги Васи в общем коридоре и закрылась дверь лифтового холла, как Клим начал вещать:

— Во-первых, я приношу извинения за то,