Семь ошибок в слове «счастье» - Полина Рей

Но сейчас у него оставался сын, видеться с которым Климу позволялось изредка. Нет, Тома совсем не препятствовала их общению, он сам поставил перед собой те преграды, перешагивать через которые не желал. А ещё он потихоньку, шаг за шагом, налаживал отношения с родителями. Но они уже, разумеется, не были и никогда не будут такими, какими были раньше.

После их с Тамарой развода, вследствие которого жене и сыну отошла квартира, а он забрал себе фирму со всеми её огромными долгами, у бывшей супруги началась новая жизнь. В которой ему совершенно справедливо места не было, и Клим знал, что всё произошло закономерно и правильно.

А вот он бросился в работу с головой, чтобы отвлечься от всего мысленно и не сжирать себя за произошедшее. С вероятностью вернуть украденные Борисом деньги, он уже мысленно попрощался. Кто ж знал, что у его юриста двойное гражданство? Вот он и свалил за кордон, куда хода ни ему, ни сотрудникам правоохранительных органов не было. Да и не стал бы он носиться по чужим городам и весям, чтобы вернуть себе стыренное. Даже уговорил себя, что это знак — нужно пахать ещё больше, чтобы не только выйти на старые заработки, но еще и разбогатеть. Правда, зачем, он пока не знал. Разве что на будущее Сашке, который пока нуждался лишь в семейном тепле и любви. Но сын с лихвой получал это и от Тамары.

А вот Альма, которой как раз эти бабки бы пригодились, от него больше не получила и копейки. Какое-то время он оплачивал её лечение, дистанционно, разумеется, но как только врач заговорил о пластике — Банщиков дал понять, что с этим вопросом все могут идти мимо. Он лишь знал, что при полученных травмах Анна навек останется прикованной к одному месту — ей требовались бесконечные перевязки, пересадки, хрен знает что ещё. А шанса на то, чтобы в будущем вести относительно нормальную жизнь, он ей давать не собирался. Не после того, что она сделала.

Как и видеть её, превратившуюся внешне в чудовище, как ей и полагалось…

Хотя, иногда ему и казалось, что он начал страдать галлюцинациями, когда видел то в магазине, то на стоянке у дома, то рядом с бизнес-центром, где располагался его офис, изуродованную женщину, совсем не похожую на Анну.

Наверное, ему просто нужно было обратиться к психологу. А лучше сразу к психиатру…

* * *

Сашка носился по полю с сачком, пытаясь поймать бабочку. Коленки на его штанах были сплошь желтые от пыльцы одуванчиков, в которую он бухался раз за разом. Впрочем, сына эти падения не останавливали. Он вскакивал и снова бежал вперёд, к своей цели. Потом бабочка оказывалась в сачке яркокрылой пленницей, а когда сын осторожно, как мы с Васей его учили, выпускал её оттуда, чтобы снова было за кем гоняться, Саша заливисто хохотал и опять бежал, бежал, бежал…

— Мне кажется, у него в заднице моторчик, — задумчиво сказала сестра, вздохнув и придерживая большой живот.

Совсем скоро ей нужно было рожать, так что Василиса каждый раз, когда приезжала к нам на дачу, говорила, что прямо отсюда поедет в роддом. И так последние три недели.

— Тебе не кажется, — ответила я и скривилась, когда до моего обоняния донёсся аромат мяса на углях.

Это не укрылось от внимания сестры, и она тут же воодушевилась.

— Оля-ля! Ты уже в курсе, или мне показалось? Или вообще съела что-то не то? — начала Вася и следом проговорила в своём излюбленном стиле: задай вопрос и тут же сама дай на него ответ: — Нет, ели мы всё примерно одинаково. Так что ты точно беременна! Я права?

Конечно, Васька была права. Я только неделю назад узнала, что жду ребёнка от Германа, с которым мы поженились не так давно. Но мужу говорить не торопилась — на это лето у него планов было просто громадьё. Не хотелось, чтобы он начал перестраивать их под беременную жену.

— Права, да. Но Гера пока не знает, — тут же уведомила я Ваську, которая, не взирая на живот, казалось, готова была нестись к мужчинам, что делали шашлык, и делиться новостями.

— Вот это супер-круто! — воскликнула сестра. — Только давай девочку, а? Будет невеста нашему Мишке, — она любовно погладила живот и вдруг замерла: — У нас же теперь детки кровно связаны не будут… — рассеянно проговорила Вася.

— Что? Началось? — тут же всполошилась я.

Василиса кивнула.

— Да! Но врач сказал, что у меня часа три-четыре будет от начала до поездки в роддом. Я хочу этот чёртов шашлык! — заявила сестра, чем порядком меня позабавила.

Я покачала головой и, взяв Ваську под руку, направилась к дому.

— Тогда решено. Сашка, давай за нами! — окликнула я сына.

Он кивнул и, выпустив очередную добычу дальше кружиться над одуванчиками, помчался к нам.

— Что решено? — нахмурилась сестра.

— Сначала едим шашлык, потом я признаюсь Герману, ты — осчастливливаешь Вовку, что он уже сегодня станет папой во всех смыслах этого слова. А потом едем в роддом!

— Всей толпой? — искренне поразилась Василиса.

— Мы только проводим, не переживай. Цыганский табор в твоей палате устраивать не будем.

Сестра покачала головой, достала телефон и сказала:

— Ну всё, засекаю схватки. И только попробуйте идти чаще, чем нужно для того, чтобы я успела хотя бы попробовать мясо! — велела она животу, на что я отреагировала заливистым смехом.

Он привлёк внимание наших мужчин, которые орудовали у мангала. Заметив наше приближение, оба, как по команде, повернулись к нам и улыбнулись.

И мы, чуть приостановившись, тоже как по команде, застыли, впитывая ощущения от этого летнего дня. Нежность голубого неба, жёлтые полянки, счастливый смех Сашки.

Разве можно было себе представить, что какой-то мир мог быть идеальнее, чем этот?

Я считала, что нет.

И была совершенно права.