Свадьба - навсегда! - Людмила Белякова

Дима охотно кивнул.

– А эти ошметья откуда?!! – рыкнула Маринка, указывая пальцам на присохшие к доскам ляпы желтой грязи. – Был кто-то – потоптался, утерся и уехал!

– Я не перестаю поражаться твоим интеллектом, любимая.

Они зашли в дом, но все-таки тоже с оглядкой, осторожно, будто там могла быть засада. Но в их гнездышке все было по-старому. Тепло, уютно и не слишком прибрано.

– Теперь этот мерзавец знает, что мы его не боимся, – с запалом произнес Дима, внося в кухню сумку с продуктами.

– Ну да, знает, – задумчиво согласилась Маринка. – И злится…

– Может, он от нас отвяжется, а? – добродушно предположил за ужином Дима. – Чего ему от нас надо?

– Если умный, то отстанет… Но умный бы за это и не взялся. Не те у нас средства, если по-честному, чтобы с нас так много тянуть. Умный бы затаился, пока б мы за него не взялись по-серьезному. Ну да ладно! В крайнем случае я свою ранишнюю братву подключу. Бывших байкеров не-бу-ва-ет!

Дима в задумчивости выпятил губу, но промолчал. Пусть… Хоть байкеры Маринкины у них в активе были.

Неделя прошла, как обычно, в умственных хлопотах. Как-никак оба заканчивали учебу. Никто их больше не беспокоил – видно, незадачливый шантажист просто решил взять их на пушку: заплатят – не заплатят, а так особенно и не напрягался. Уже почти и не вспоминая о неприятном эпизоде, сладкая парочка докарабкалась до выходных. Суббота была занята зачетами у Маринки и заседанием кафедры у Димы. А вот в воскресенье надо было, хошь не хошь, поехать затариться на перспективу. Крутой облом накатил совсем не с той стороны, с которой его можно было ожидать…

Они уже переоделись в свои обычные костюмы – Маринка говорила, что им с Димой можно было бы подать заявку на внесение в Книгу рекордов Гиннесса «Самое длительное пребывание в свадебных нарядах» – и загрузились в машину. Они неторопливо, чтобы не забрызгаться, почти выехали со двора, но тут немолодая газелька, утробно хрюкнув, споткнулась и заглохла.

– Уй ты блин, – сморщилась Маринка и попыталась завести старую кобылку.

Безрезультатно. Несколько раз послышались хрипы умирающей, но потом и они стихли. Маринка приложила кулачком по рулю.

– Тоже мне… нашла время, кляча!

– Не нервничай, дорогая, – сказал Дима. – Ты же обязательно что-то придумаешь.

– Уже придумала!.. Надо звонить отцу. Выгружаемся!

Газелька, видимо довольная произведенным на хозяев эффектом, свернулась калачиком и задремала на солнышке. Хотя, может, она и вправду умерла… В любом случае нужен был транспорт – труповозка ли, «скорая», и Маринка взялась за мобильник.

– Привет, пап! У меня тачка типа сдохла… Не поможешь по-родственному?… Ага… Ну хорошо, жду.

– Что говорят? – спросил Дима, с удовольствием растягивая галстук.

– Родитель подгонит буксир и заберет к себе на ремонт.

– Ну, что ни делает Бог… Останемся дома и позанимаемся. Ведь кое-что у нас имеется? Ну в смысле поесть?…

Они только успели снять ставшую временно ненужной спецовку, как во дворе загудел клаксон – приехал буксир. Димино участие в реанимационных мероприятиях вряд ли было нужно, и Маринка все устроила сама – нашла трос, побалаболила по-свойски с приехавшими ребятами, проследила, как приболевшую козочку под уздцы выводят со двора, и вернулась в гостиную, где на диване лежал любящий муж.

– Поль, подвинься, – сказала Маринка грубо. – Жан ляжет.

– Что, прости? – не понял Дима, с карандашом в руке терзавший какую-то толстенную книгу.

– Так француженка говорит, когда муж застает ее с любовником в постели. Анекдот старинный.

– Ясно, – сказал Дима и послушно подвинулся к стенке.

Маринка прилегла рядом с учебником по маркетингу, и все в доме затихло, если не считать шелеста переворачиваемых страниц. Так прошло полчаса, но потом интеллектуальную идиллию нарушило некое скребышение, приползшее с улицы через входную дверь.

Дима оторвался от чтения, вопросительно посмотрел на Маринку и открыл рот, чтобы спросить ее, что она об этом думает. Маринка издала цыкающий звук, положила книгу и стала осторожно подниматься с дивана. На цыпочках она подкралась к двери и прислушалась. На этот раз звук повторился в виде царапанья. Кто-то снаружи шарил по двери, но вроде открыть замок не пытался.

Маринка сузила глаза в щелочки и зыркнула ими в сторону хозяйственной кладовки – там на долгом хранении пребывал шанцевый снаряд и плотницкие инструменты. Зная, как срабатывает Димина психика на все, что не касается чистой науки, Маринка сделала вдобавок зверские глаза и жест, будто держит двумя руками отрезок трубы – не подходи, искалечу!

Дима, искренне радуясь, что понял, быстро пошел на цыпочках через все гостиную, вернулся с саперной лопаткой, глянул на жену – как оно, нормально? Она кивнула – сойдет! Между тем дверь толкнули пару раз, потом, кажется, скрипнули ступеньки – кто-то спускался по крылечку.

– На счет три, – пробормотала Маринка, осторожно поворачивая замок. – Раз, два, три! Пошел!

– У-у-у-а-а! – заорал Дима, бросаясь в распахнутую дверь.

Он, едва не сбив с ног не ожидавшую такой прыти Маринку и продолжая реветь, вылетел на крыльцо, одним прыжком скатился со ступенек и!..

Маринка, выскочившая вслед, напоролась на Диму, который, сильно не по делу, затормозил – не столько от того, что не хотел бегать по дворовой грязи в носках, сколь от того, что рассматривал незваного гостя, который, метнувшись от него, споткнулся, шлепнулся и теперь, видимо испуганный донельзя, копошился на земле, силясь подняться.

– Встать!.. Живо! – громыхнула Маринка. – А то в ментовку сдам конкретно! Ну!!!

Она уцепилась за воротник куртки вторженца, без особого труда приподняла и повернула гостя лицом к себе.

– Ешкин кот! – изумленно выдала Маринка и от неожиданности выпустила упиравшегося злоумышленника. – Эт-та что ж ты здесь делаешь, сестричка драгоценная, а?!

Викушу было трудно узнать – так было помято испугом и досадой ее личико. Но это была несомненно она, подслеповато помаргивавшая, поскольку потеряла очки.

– Я тебя спрашиваю, нет?

Дима медленно опустил занесенную с плеча, по-богатырски, лопатку.

– В гости приехала, – выдавила Викуша наконец. – Давно не виделись!

– А чё не позвонила заранее? Мы бы торт купили, – вступил начавший отходить от испуга Дима. – Ты, ну, как встанешь, заходи, не стесняйся.

Маринка обернулась, чтобы едко откомментировать его замечание, но вдруг осеклась и, издав мяв осипшей от весенних песнопений кошки, скрюченным пальцем указала на что-то позади Димы. Тот живо обернулся.

На закрывшейся сама собой двери был аккуратно, широким скотчем, наклеен листок, явно изготовленный в фотошопе: не очень хорошая, видно с мобильника, но все-таки распознаваемая фотография Маринки с Димой на каком-то из их выездов в магазин и какой-то текст, читать который сейчас не было времени. Хотя а кто б не догадался, чего она там напридумывала…