Впервые в жизни - Джилл Шелвис

Чуть пораньше она обслуживала большой столик, когда по спине прошел озноб, а тело вдруг охватило жаром.

Это Мэтт вошел в зал…

Ничего необычного. Он часто приходил. Сегодня — немного позже обычного, а это означало, что он провел длинный и трудный день.

Встряхнувшись, Эми подошла к стойке с напитками, чтобы принести ему газировки.

Там стояла Джан, проверявшая машину для льда.

— Смотри, как ты ходишь перед ним на задних лапках! — проворчала она. — В жизни не думала, что ты будешь так вертеться перед мужиком.

— Я ни перед кем не верчусь.

Джан понимающе ухмыльнулась, чем ужасно подействовала на нервы Эми. Да, Мэтт наверняка умирает от жажды и усталости, и что тут такого? Мэтта в городе знали все. Знали, что он пьет и сколько.

И да, она согласилась поговорить с ним. Бизнес, только и всего.

Что‑то в этом роде.

Она шагнула в сторону, чтобы лучше рассмотреть Мэтта с девушкой. Ей понравился его вид в слегка пыльном помятом мундире. Вооружен. Измотан до предела. Длинные ноги вытянуты. Широкие плечи прижаты к перегородке между столиками. Возможно, весь день провел в горах, судя по загоревшему лицу. Но тем не менее пахло от него чудесно.

Что раздражало и смущало ее еще сильнее. Потому что ей давно следовало бы перестать замечать, как от него пахнет.

Мысленно закатив глаза, она подошла к столу Мэтта, чтобы принять заказ.

— Мне как обычно, — бросил Мэтт и, глядя на угрюмую девчонку, не желавшую ни с кем встречаться взглядом, спросил: — Райли?

— Мне все равно.

Мэтт вздохнул и обратился к Эми:

— Ей то же, что и мне.

— Его «как обычно», — сообщила Эми девчонке, — состоит из бургера с голубым сыром и двойным беконом, бесчисленных порций «Доктора Пеппера» и куска пирога. И под куском я подразумеваю четверть пирога. Готова съесть все это?

Райли приоткрыла рот, но послушно кивнула.

Эми вернулась на кухню, где Джан беседовала с их поваром Генри. Генри, на десять лет младше Джан, был уроженцем Лаки‑Харбора. Двадцать лет водил грузовик, прежде чем поступить в кулинарную школу в Сиэтле. Потом он клялся, что стряпня исцелила его душу.

И его стряпня уж точно исцелила «Ит ми», тихо загибавшуюся с тех пор, как ушла последняя повариха Тара Дэниелс, которую переманила местная гостиница.

Джан стояла перед противнем с яблочным пирогом, пытаясь разделить единственную оставшуюся половинку на три части. Эми сунула листок в барабан для заказов, потянулась к противню и стащила самый большой кусок пирога.

— Эй! — возмутилась Джан. — Я собиралась его подать.

— Осталось еще два.

— Да, но ты схватила самый большой.

— Для Мэтта, — пояснила Эми и заодно реквизировала и второй кусок.

— А это для девушки, которая с ним пришла.

— Но почему самый большой именно Мэтту?

— Потому что ты неровно его разрезала.

— Да, но почему его кусок — самый большой?

— Потому что он дает самые щедрые чаевые.

Джан уставилась на нее и ехидно закудахтала, хлопая себя по бедрам. Генри немедленно к ней присоединился.

— Вот еще! — оскорбилась Эми. — Это чистая правда!

По крайней мере частично правда. Мэтт куда более щедр, чем остальные.

— И он любит пироги!

— Девочка, он любит тебя, — вразумила Джан.

Эми решительно проигнорировала эти слова, хотя по телу прошла дрожь наслаждения. Правда, Мэтт вовсе ее не знает, но его точно к ней влечет. И это влечение взаимно. Неужели это любовь?

Эми всегда было безразлично, что о ней думают. Но теперь она вдруг осознала, что все изменилось. Все.

Она отложила пироги, запретив Джан их подавать, и быстренько приготовила два салата.

— Салаты никто не заказывал, — напомнила Джан.

— Ты что, пишешь сегодня книгу?

Джан изогнула бровь.

— Девчонка сбежала из дому. Ей нужны витамины.

— Да мне плевать, даже если она президент Соединенных Штатов. Кому‑то лучше заплатить за салаты!

— Убытка ты не понесешь, — заверила Эми и понесла тарелки к столику Мэтта.

Стоило при этом посмотреть на его кислую физиономию!

— Не люблю салат, — проворчал он.

— Почему? — спросила Эми.

— Потому что зеленый, — нахмурился Мэтт. — Терпеть не могу зелени.

— Я тоже, — поддакнула Райли, отодвигая тарелку.

Эми раздраженно подбоченилась:

— Салаты полезны. И, — добавила она, многозначительно показав подбородком на Райли, — особенно для людей, не привыкших питаться регулярно.

Мэтт воззрился на нее: шесть с лишним футов чистого тестостерона. Обычно он поступает как хочет. И так продолжается чертовски долго. Но он попросил ее о помощи. А если бы и не попросил, она все равно бы заставила девчонку съесть гребаный салат.

Молчаливая битва характеров продолжалась около пяти секунд, после чего Мэтт вздохнул, взял вилку и без всякого энтузиазма ткнул ею в листок латука.

Эми повернулась к Райли, смотревшей на Мэтта во все глаза и явно потрясенной тем, что он так легко сдался и собирается съесть салат только потому, что Эми просила. Вернее, приказала.

— Ешь! — велел Мэтт Райли, ткнув вилкой в сторону стоявшего перед девушкой салата.

— Но…

— Никаких «но»! — отрезал Мэтт. — Эми упрямее любого мула. Лучше сразу подчиниться, чем биться головой о кирпичную стену.

Эми открыла было рот, но решила не вмешиваться.

Райли смерила ее взглядом, раздраженно вздохнула, без слов давая понять, что думает по поводу таких приказов, и принялась есть салат.

Довольная Эми прислонилась к перегородке между столиками. Хоть на минуту дать отдых измученным ногам!

Несмотря на капризы, Райли набросилась на салат так, словно не ела несколько дней. И, черт возьми, может, так и есть!

— Откуда ты?

— Да так… недалеко отсюда.

Ничего не скажешь, ценная информация!

— Нравятся горы?

— Угу, — промычала Райли с набитым салатом ртом. И почему‑то старательно отодвигала огурцы, словно ей подали ядовитых змей.

Как и Мэтт.

— Завтра я иду в горы, к Алмазной скале, тем более что у меня ночная смена. Сколько, говоришь, ты там пробыла?

Райли замерла и мгновенно замкнулась.

— Я ничего не говорила.

Эми кивнула и переглянулась с Мэттом, не сводившим с нее теплого взгляда. Она и думать не желала, почему ей тоже становится тепло, поэтому отошла и вернулась на кухню. Когда еда была готова, она вновь подошла к столику и сначала поставила тарелку перед Райли.