Детские шалости - Мэри Хоппкинс

Они сидели за кухонным столом и уплетали яичницу, как вдруг явился Декстер. Он остановился на пороге и принялся тщательно вытирать о коврик ноги.

– Чертовский холод!… – начал было Декстер, но, увидев, что Изабел не одна, умолк. После отлично выдержанной театральной паузы Декстер демонстративно приподнял отвисшую от удивления челюсть и начал стягивать теплые перчатки. – Так, что это у вас? Пахнет кофе, если не ошибаюсь?

– Налей себе сам, – предложила Изабел, приготовившись парировать неприятные намеки, которые, как ей казалось, обязательно последуют.

Бейард, похоже, нимало не смутился. Изабел смотрела, как он спокойно цепляет вилкой очередной кусок яичницы, и завидовала его невозмутимости. А почему я, собственно, должна испытывать неловкость? – успокаивала себя Изабел. Я что, мужу изменила?

– Машина сломалась, Бейард? – спросил Декстер, присаживаясь за стол с чашкой дымящегося кофе.

– Нет. Тебя еще что-нибудь интересует? – Бейард облокотился на стол и выжидающе посмотрел на друга.

– Почему его что-то должно интересовать? – не выдержала Изабел.

Она даже не представляла, что будет отвечать на бесконечные вопросы Деллы. Ведь, по сути дела, она сама не знала, какие у них сложатся отношения. По словам Бейарда, его больше всего волновало настоящее, но такая позиция казалась Изабел не очень-то серьезной.

– Яичница выглядит аппетитно, – заметил Декстер, глотая слюнки.

– Не получишь ни кусочка! – отрезала Изабел. – И предупреждаю: если тебе хочется обсудить наш с Бейардом завтрак…

– Уже ухожу! – Декстер допил кофе и со стуком поставил чашку на стол. – Сегодня я сказал Делле, чтоб не приезжала. Так что придется тебе просидеть весь день в одиночестве.

– Как-нибудь переживу. А ты и впрямь стал хозяином в собственном доме, раз убедил Деллу нарушить обещание.

– Вся хитрость состоит в том, чтобы заставить Деллу поверить, что идея принадлежит ей. – Декстер усмехнулся. – Кажется, тебе, Бейард, потребуется помощь. Твоя машина – по стекла в снегу.

– Хорошо, ты мне и поможешь.

– Раз ты видел машину Бейарда, значит, знал, что он у меня, – догадалась Изабел. – Значит, ты…

– Специально тебя нервировал? – подсказал Декстер. – Точно заметила! – прокричал он, захлопывая входную дверь.

– И ты знал, что он уже знает, – обратилась она к Бейарду.

Но ему, казалось, совершенно безразлично, что подумают о них остальные.

– Мой джип стоит в десяти шагах от дверей. Декстер просто не мог на него не наткнуться, – спокойно объяснил Бейард. – Ты, помнится, говорила: «Мне не важно, узнает ли Декстер, что ты ночевал у меня», – напомнил он Изабел.

– А мне действительно не важно! – с вызовом ответила Изабел. Бесчувственность мужчин ее просто раздражала.

– Но мне кажется, тебе это не безразлично. Неужели было бы лучше, если б я сбежал отсюда часом раньше?

– Нет, конечно. Но все равно мне как-то не по себе. Я не привыкла завтракать с мужчинами.

Бейард не понял. Он удивленно приподнял бровь и даже перестал жевать.

– Я обычно выгоняю их сразу после того, как мы переспим, – поспешила объяснить Изабел.

По злой иронии судьбы, шуткам Бейард верил больше, чем правде.

– Так мы будем делать это и в дальнейшем?

– Что? Завтракать или спать?

Ее недогадливость немного разозлила Бейарда. Он недовольно нахмурился и нервно постучал пальцами по краешку тарелки.

– И что я должна ответить?

– «Да» или «нет».

– Думаешь, это так просто?

Может быть, для него это действительно легко: никаких душевных противоречий, никаких эмоций. Он ведь просто удовлетворяет свой основной инстинкт, горько подумала Изабел.

– Нам решать.

И опять она была озадачена. Считать ли его ответ своеобразным предложением начать серьезные отношения? Или же это завуалированный совет не давать воли чувствам?

– Хорошо. Я отвечу «да».

Бейард, конечно, не ждал ее ответа, затаив дыхание, но, услышав это тихое «да», удовлетворенно откинулся на спинку стула.

– Сегодня надолго не останусь. У меня гости.

Изабел постаралась отбросить ревнивые мысли о «сушеной каракатице». Отлично, сказала она себе. Веди себя, как взрослая, детка, держи себя в руках.

– Но часов в девять я заеду проверить, как ты тут.

– Можешь не беспокоиться.

– Просто научись вежливо принимать одолжения, Изабел.

– Постараюсь.

– А сейчас я натаскаю тебе дров. Их, кажется, осталось совсем мало. Или опять откажешься?

– Смотри, – сказала Изабел и указательными пальцами приподняла уголки губ, растянув рот в смешной клоунской гримасе. – Я вежливо принимаю одолжение.

Он пришел слишком рано. Это была ее первая мысль, когда раздался настойчивый стук в дверь. С замиранием сердца Изабел поспешила к выходу, проклиная гремящие по паркету костыли. Дрожащей рукой ей удалось приподнять задвижку, но заранее приготовленная улыбка сменилась гримасой, когда перед глазами Изабел оказался Клиффорд.

– Ты?!! – Она попятилась. – Что тебе тут надо?

– Я так и знал, что ты с ума сойдешь от радости. Можно войти? Машину пришлось оставить примерно в двух милях отсюда. Честно говоря, милая, если бы я только знал, в какую глухомань ты забралась, я бы ни за что на свете не покинул теплый номер отеля. И мне все равно, подло это или нет! – Клиффорд подышал на замерзшие пальцы, и у него изо рта пошел белый пар.

– Да, лучше зайди.

– Хоть на этом спасибо. А я-то боялся, что ты швырнешь меня в сугроб.

– Хорошая мысль, – сухо заметила Изабел.

– Ах-ах, бедняжка! – воскликнул он, когда увидел, как Изабел ковыляет на костылях. – У тебя выдался на редкость несчастливый месяц, правда?

– Не такой уж и несчастливый, – ответила Изабел, лукавой улыбкой давая понять, что в последнее время дела ее пошли на поправку.

– Ну, что еще сказать? Я в долгу перед тобой, Изабел.

– В таком долгу, что не знаю, сумеешь ли когда-нибудь расплатиться. Снимай-ка пальто, я повешу его перед камином. Ты что, прогноз погоды не слышал?

– Конечно, слышал, но не думал, что желание повидать тебя будет сопряжено с такими трудностями. Знаешь, ведь по пути мне пришлось несколько раз вылезать из машины, чтобы смахнуть налипший на ветровое стекло снег, – «дворники» не справлялись! – воскликнул Клиффорд, вешая пальто на высокую спинку стула.

– Бедненький, – лицемерно посочувствовала Изабел, – наверное, ты здорово перетрудился!