Двенадцать раз про любовь - Моник Швиттер

– Спят?

Я киваю.

– Сегодня твоя очередь, – говорит он, закончив мыть посуду и присев ко мне за стол.

– Нет, это ты хотел ответить на пару вопросов.

– Например?

– Например, кто тебя так избил?

– Избил?

– Ну, откуда у тебя синяки?

– А еще какой вопрос?

Я размышляю.

– У тебя волосы не растут или ты их сбрил?

– Сбрил.

– Везде?

Он кивает.

– Почему?

Он улыбается и предлагает игру: я задаю вопросы, он отвечает. Но за каждый ответ я должна снять один предмет одежды.

– Но я могу спрашивать все, что захочу, – уточняю я. – И ты ответишь.

– Договорились, – говорит он.

Так я впервые в жизни соглашаюсь на стриптиз. Я стою перед ним.

– Томас, сколько тебе лет?

– Скоро сорок.

(Я снимаю носок.)

– Семейное положение?

– Не женат.

(Второй носок.)

– Дети есть?

– Нет.

(Кофта.)

– Почему?

– Потому что я никогда не занимаюсь сексом без презерватива.

– Ты никогда?..

– Никогда. Это были два вопроса.

(Протестуя, я снимаю шарф и брюки. Считаю, сколько на мне еще надето. Нужно переходить к основным вопросам.)

Иду напролом:

– С кем у тебя секс?

Он смеется:

– Вот это да, ну ладно, можно и так. Я зарегистрирован на двух сайтах знакомств. Там я знакомлюсь с женщинами. Но не всегда удачно, это, – он улыбается, – не самый надежный способ. Поэтому время от времени я еще хожу в один фривольный бар, знаешь, что это такое?

– Теперь ты задал мне вопрос. Нет, я не знаю.

– Туда приходят самые разные люди, пары, мужчины, женщины, чтобы реализовать свои сексуальные фантазии. К сожалению, женщины чаще всего в меньшинстве, поэтому мужчин не всегда пускают.

Мне нравится эта игра. Ни разу в жизни я не получала таких откровенных ответов, тем более от мужчины. Сейчас он мне как раз рассказывает, что бывает в таких местах, где совершенно чужие люди сближаются настолько, насколько два человека в принципе могут сблизиться, в телесном смысле. Вот это да! Я стягиваю футболку через голову.

– Твои синяки связаны с этим баром?

– Скорее со свиданиями, назначенными на сайтах знакомств.

Я стараюсь не показать своего удивления. Быстро и без церемоний расстегиваю бюстгальтер.

– Тогда этот способ не такой уж и ненадежный. Если судить по количеству синяков, твои дела на этих сайтах не так уж и плохи. Это не вопрос!

Я стою в одних трусах.

– У меня больше нет вопросов, – говорю я.

– Ты ведь хотела узнать, откуда синяки?

– Хотела. Нет. Нет, хотела, но спрашивать не буду.

Помолчав, он спрашивает:

– Тебе неприятно снимать трусы?

– Да.

Он подходит и обнимает меня.

– Кусай, если хочешь, – предлагает он.

– Не хочу, – отказываюсь я и поднимаю одежду с пола.

– Но мне очень нравится то, что я вижу, – говорит он.

– Понятия не имею, что ты там видишь в своих смешных очках, – отвечаю я и натягиваю футболку. – Можно мне посмотреть?

Он снимает очки, протирает линзы рукавом свитера и протягивает мне.

Глазам больно, картинка искаженная. Я снова снимаю очки.

– Томас, тогда, во время моего выступления…

– Да?

– Я на тебя ни разу не взглянула.

– А мне так показалось.

– Нет.

– Я так почувствовал.

– Нет. Скажи, а ты ради каждой женщины, с которой хочешь познакомиться, заводишь подходящий адрес электронной почты? Как этот [email protected]?

– Нет, – говорит он, – этот адрес у меня давно, пару лет точно.

– То есть ты и другим женщинам пишешь с этого адреса?

– Сейчас не пишу.

Он принес все для десерта и старательно его готовит – груши в красном вине. Я делаю кофе. «Я захватил с собой папку», – говорит он. Он уже давно собирался показать мне свои работы, чтобы я могла представить себе, чем он целыми днями занимается.

Я листаю папку с инфографикой, он тем временем, постоянно помешивая, растворяет сахар в вине. Сеть автобусных сообщений в земле Шлезвиг-Гольштейн. Структура и пути передачи свиного гриппа. Диаграмма всех сил, которые провоцируют глобальный банковский кризис. «Человек, – объясняет Томас, – получает информацию прежде всего через визуальное восприятие. В этом сила инфографики и ее преимущество перед другими дисциплинами журналистики. Известная пословица определяет суть дела очень точно: лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. – Он оставляет кастрюлю на плите, убавив огонь, и смотрит мне через плечо. – Короче говоря, нужно так представить сложную информацию, чтобы в идеале ее можно было понять с первого взгляда».

Он снимает кастрюлю с плиты. Груши очень вкусные.

Перед уходом он спрашивает:

– Завтра прийти тебе помочь?

– Завтра лучше не надо.

Не прощаясь, он идет к двери.

Я раздеваюсь, ложусь в кровать и думаю о Филиппе, пытаюсь думать о Филиппе, но вижу только большие роговые очки янтарного цвета, а когда я их снимаю, за ними оказывается лицо Петра. Он смотрит мне меж бровей и повторяет вопрос, который я задала только в мыслях. Очки? Нет, я не ношу очки. Тем более в постели. Я поворачиваюсь на живот, закрываю глаза, задерживаю дыхание.