Пробуждение Атлантиды - Алисия Дэй

Она слегка вскрикнула, а потом пробормотала что-то себе под нос, и он поднялся вверх от нее и приземлился сверху беседки на спину, дыхание было выбито из его легких. Он смотрел на магически сотворенный солнечный свет и облака над куполом и тяжело дышал, пытаясь заставить легкие работать и впустить немного кислорода.

— Вэн! Вэн? С тобой всё в порядке? Мне так жаль! Я не знаю, что произошло, — я просто сотворила легкое отодвигающее заклинание, и вдруг ты оказался в воздухе. Вэн? Вэн!

Он попытался ответить, но только хрипло закашлялся. Ну, она могла бы и подождать ответа. Он перевернулся и сгруппировался, потом прыгнул на землю. Приземлился тяжело и просто упал на задницу. И прежде, чем он смог заполучить достаточно воздуха в легкие, чтобы разразиться потоком по-настоящему отборных ругательств, она подбежала к нему.

— О, Вэн, мне так жаль! — причитала она, опускаясь на колени рядом с ним. — Я не ожидала, — не знала, — что-то в атлантийской магии, должно быть, соединилось с моей собственной, и получился какой-то турбоускоритель. Прошу прощения, — ты в порядке?

Она положила руки на его лицо и уставилась на него этими огромными голубыми глазами, волнуясь за него, — за него. Так долго он считался самым большим, самым плохим, самым страшным воином на службе у Посейдона, а эта маленькая, мягкая, фигуристая женщина боялась, что причинила ему вред.

В его груди вместо раздражения появилась сильная эмоция, которую он не мог определить, а потом охватила его всего. Он хотел… он хотел… он нуждался.

Внезапно осталась потребность, извивающаяся спиралью в воздухе между ними, сворачиваясь в его венах. И он поцеловал ее.

Обнял рукой за талию, а другой, обхватив затылок, он притянул ее так, что она потеряла равновесие и приземлилась к нему на колени, а он наклонил голову, чтобы поймать ее губы своими. Она слегка вздохнула, и он поймал ее вздох ртом и почувствовал себя так, словно проглотил желание или молитву; поймал часть ее души своей.

Музыка перетекала из нее в него, и жар и приветливость ее рта были симфонией желания под руководством маэстро. Она издала горловой стон, и он постарался проглотить этот звук, постарался проглотить музыку, попытался вдохнуть ее свет, и звук, и магию в свое сердце, и всё целовал и целовал ее.

Ради света и воды, и ох, Святой Посейдон, она целовала его в ответ.

Вдруг этот исследующий поцелуй обратился в собственнический, когда все его тело кричало о потребности положить ее на спину в цветы, сорвать одежду с их тел и войти в нее прямо здесь и сейчас, в саду.

Его молния должно быть уже почти поставила тату на его члене под давлением, потому один ее вкус зажигал в нем пламя. Ад, полный голода и желания, — и внезапно, он понял, что она словно мечта ставшая явью.

Мечта, которую он никогда не заслужит.

Все мечты, которых он никогда не достигнет.

Он отвернулся от нее, борясь с собой, и сильно, прерывисто дыша. Она посмотрела на него, ее голубые глаза потемнели от страсти, а губы припухли от его поцелуев, и глубоко в душе он зарычал о своей первобытной потребности завладеть ею.

И эту потребность он никогда не осуществит. Он поднял ее расслабленное тело вверх и от себя и попытался убедить себя, — убедить их обоих, — что это поцелуй не следует больше повторять.

— Эрин, мы не можем…

Ледяной ветер прорезал воздух между ними, и Вэн поставил Эрин позади себя, зная, что это означает. Зная, кто сейчас появится.

— Нет, вы не можете, — просто сказал Аларик, обращаясь в телесную форму.

— А ты, певчая драгоценных камней, нарушила законы Атлантиды. Наказание Посейдона за беззаконное использование магии на наших берегах — смерть.