Пробуждение Атлантиды - Алисия Дэй

— Как пожелаешь, моя будущая королева, — сказал он, и его суровые черты смягчились на мгновение прежде, чем он повернулся к Эрин и Вэну, и снова проделал ту штуку с горящими глазами.

Что, если честно сработало, так как он меня до смерти напугал, подумала девушка.

— Вероятно, ты будешь воздерживаться от использования своей земной магии здесь, в Атлантиде, по крайней мере, пока мы не обсудим, сможешь ли ты ее контролировать с достаточной силой. Тебе может и плевать, что ты создала отдачу по всем Семи Островам своим диким выбросом магии…

— Нет! — вскричала она, слишком испуганная тем, что могла наделать, чтобы переживать, что она его прервала. — Дикая магия? Я вызвала Дикость, и я даже не поняла этого? Мне так жаль; я и не думала; мне в голову не приходило…

Аларик остановил ее лепет, схватив пальцами подбородок девушки и посмотрев ей в глаза. Вэн двинулся, чтобы остановить его, снова издав тот странный рев, но Эрин подняла руку между ними.

— Нет, Вэн. Позволь ему посмотреть. Вероятно, он сможет увидеть, что в мои намерения не входило причинить кому-либо вред. В особенности тебе.

Глаза Аларика горели так сильно, что она была уверена, что ее кожа получит от него ожог, но, дернувшись, девушка посмотрела ему прямо в глаза, падая, ныряя, опускаясь по спирали в темные водовороты в центре его глаз.

Вот такое наверно ощущение от порабощения вампиром, подумала она, а потом внезапно он ее отпустил, и она отошла, почти упав, но Вэн поймал ее в свои объятия.

— Она невиновна в зловредных намерениях, — заявил Аларик, подняв голову, чтобы пришпилить Вэна острым взглядом. Потом посмотрел на Эрин, но сияние в его глазах отступило, и этот зеленый цвет был почти человеческим.

Почти.

— Ты мне расскажешь об этой Дикости, я надеюсь. Хотя я узнал кое-что о твоих страхах за Вэна, которые лежат на поверхности. Я больше узнаю о том, как такая могущественная магия могла быть проведена такой молодой девушкой, — он кивнул ей, а потом снова поклонился другой женщины.

Наконец, он посмотрел на Вэна.

— Твоя роль по праву рождения и по вызову на битву — действовать, как королевский мститель, друг мой. И подумай хорошенько, как твои чувства к певчей драгоценных камней свяжутся с этими обязанностями, прежде чем пройдешь дальше по этой дорожке.

Вэн подошел к жрецу.

— Ты был и остался моим другом, Аларик. Но знай. Если ты снова будешь угрожать Эрин, я отправлюсь за тобой со всем, что у меня есть.

— Эй! Я не такая уж беспомощная, — возмущенно сказала Эрин, но будущая королева положила ладонь на ее руку и покачала головой.

Аларик и Вэн даже не посмотрели на нее, всё еще увлеченные мощным, молчаливым общением друг с другом. Наконец, Аларик кивнул.

— Значит так. У меня были свои переживания, когда я увидел пламя Посейдона в твоих глазах. Нам нужно обговорить это на военном совете прежде, чем ты и дальше будешь помогать ведьмам против Калигулы. Может, она станет твоей фатальной слабостью.

Эрин устала оттого, что о ней говорили так, словно ее здесь не было. Она стряхнула руку женщины с себя и подошла вперед, чтобы встретиться с Алариком.

— Что это за пламя Посейдона? И если вы собираетесь обсуждать что-то о Калигуле и нашем союзе, можете быть, черт побери, уверены, что я буду участвовать в военном совете.

Тихий шум заставил их развернуться, и они увидели, что королева согнулась, схватившись за живот, явно испытывая боль.

— Аларик, Вэн, пожалуйста, пожалуйста, помогите мне, — выкрикнула она. — Что-то не так, я чувствую это. Что-то не так с ребенком.

Прежде чем она сказала второй раз «пожалуйста», Вэн подхватил ее на руки.

— Тс, леди Райли, — прошептал он в волосы. — Тс, моя дорогая. Всё будет в порядке. Девы Храма помогут тебе и ребенку.

Он посмотрел на Эрин и Аларика.

— Прошу, приведи ее в Храм нереид, Аларик. — И сказав это, он прыгнул в воздух и замерцал в тумане, словно в лазурном, быстро бегущем облаке, уносящим Райли от них.

Эрин задохнулась при виде этого.

— Так красиво, когда он… — она запнулась и покачала головой при несвязной мысли, потом посмотрела на жреца, и его прищуренные глаза рассказали ей, что он крайне беспокоится о Райли. — А с ней всё будет в порядке? И ребенок?

Ужасная мысль возникла в ее разуме, и она подумала, что ее может стошнить всей той океанской водой, которую заглотнула несколько часов назад.

— Я не… это ведь не было вызвано моей магией, не так ли?

Он покачал головой, мрачный взгляд смягчился на краткое мгновение.

— Нет, это не так, хотя ты меня уверила в своем характере, и я буду считаться с этим. У Райли сложная беременность, и, несмотря на всю мою силу, я не могу помочь в ее излечении.

У нее было чувство, что он не собирался столько ей сообщать, потому что линии его лица углубились, когда он закрыл рот.

— Я могу как-то помочь? — предложила она, зная, что если всесильный верховный жрец Посейдона не мог поправить этого, то она тоже немногого добьется.

Он хотя бы не рассмеялся ей в лицо. Просто покачал головой, закрыв глаза, как будто чтобы не дать ей увидеть свою боль.

— Нет, ничего…

Его глаза широко распахнулись.

— Подожди. Может, что-то есть. В истории Храма Нереид: ты певчая драгоценных камней…

— Что? Во-первых, лидеры, моей группы сказали мне, что я певчая драгоценных камней, но они ничего больше не знали. Я частью фэйри, и возможно, атлантийка. Но что это значит? Что я такое?

Не обращая внимания на ее вопросы, он схватил ее за руку и сказал.

— Подожди, — потом подхватил ее в свои объятия и прыгнул в воздух прямо, как Вэн с Райли. Эрин вскрикнула в удивлении и обхватила его за шею со всей силой. Но вместо того, чтобы отнести ее в облаке сияющего тумана, Аларик поступил лучше и перенес ее каким-то выворачивающим желудок атлантийским приемом. Потому что две секунды спустя они опустились перед белым мраморным храмом, инкрустированным агатами, сапфирами и аметистами, а Эрин попыталась удержать свои внутренности от выброса на изумрудно зеленую траву.

Она услышала волну звука, исходящего от храма; сначала неуверенно, а затем полностью охватывая ее тело.

— Ой! — крикнула она, ощутив порыв чистой, бриллиантово-яркой радости. Эрин почувствовала музыку драгоценных камней, наполнившую ее, она чувствовала мелодию, жила ею, она была одна на один с музыкой, красивая, сильная симфония камней полилась в ее душу.

Она стояла там, пока музыка трубила в ее костях, крови и сером веществе, впервые с тех пор, как она была крохотной девочкой в маминых объятиях, Эрин открыла рот и запела.

Высокие чистые ноты песни поднялись в открытую воздуху комнату приемов Храма, и Вэн повернулся к двери, к источнику звука, и пошел к нему, всё еще держа Райли в объятиях. Первая дева Нереид, Мари, уронила кувшин с водой от удивления, и, оставив его там, поднялась с колен у подушек, на которые Вэн собирался положить съежившуюся Райли.