В горе и радости - Тейлор Дженкинс Рейд

Бен ехал домой с работы и спросил, свободна ли я.

— Если у тебя нет никаких планов, я бы мог заехать к тебе, и мы бы снова увиделись этим вечером. Я не намекаю на то, что хотел бы остаться на ночь, но мне следовало бы быть честным и сказать тебе, что именно такова моя цель.

Я рассмеялась.

— Звучит хорошо. Когда ты собирался со мной встретиться?

— Ты уже ужинала? Я мог бы заехать за тобой, и мы бы где-нибудь поужинали. Ты сейчас не занята?

— О’кей. Я не ужинала. Сейчас? Гм, не знаю. — Я отлично понимала, что встретиться немедленно было бы замечательно. Я просто не хотела выглядеть слишком доступной, как будто я намеренно не занимала этот вечер в надежде на встречу с ним. На самом деле я именно так и поступила, но кто захочет в этом признаваться? — Я смогу это устроить, — сказала я. — Хочешь встретиться со мной у меня дома через двадцать минут?

— Так точно, мэм. Я за тобой заеду. Надень что-нибудь модное. Я хотел бы отвезти тебя в одно особенное место.

— Модное? Что ж, тогда мне нужно тридцать минут.

— Я дам тебе двадцать, но буду терпеливо ждать в твоей гостиной еще десять минут. Как тебе такой вариант?

— Договорились, — со смехом ответила я, закончила разговор и попрощалась с Аной.

— Позвони мне завтра утром, пожалуйста, — попросила она. — И я говорю «завтра утром», потому что пытаюсь проявить понимание. Но если ты улучшишь минутку, убежишь в ванную и позвонишь мне, то я буду ждать у телефона.

— Ты мой самый любимый человечек. — Я поцеловала ее в щеку.

— С недавних пор уже нет, — откликнулась Ана. Она была замечательной подругой, поэтому в ее голосе не прозвучало ни капли обиды. Она все про меня поняла.

Добравшись до дома, я сразу побежала в ванную. Мне хотелось хотя бы накраситься до того, как Бен переступит порог. Я всегда придерживалась того правила, что твоя одежда может быть в беспорядке, но если твое лицо выглядит достойно, то этого никто не заметит. Вероятно, я верила в это потому, что рада была бы сбросить десять фунтов^[6], но считала свое лицо привлекательным. Девушки со скучными лицами и огромными сиськами, которые целыми днями тренируются, вероятно, думают, что лицо не имеет значения, если у вас красивые сиськи.

Дверной звонок подал голос в ту минуту, когда я успела снять рабочую одежду и надеть черные колготки. Я набросила длинную рубашку и открыла дверь.

— Вау, — произнес Бен, входя. От него замечательно пахло, и выглядел он прекрасно. На нем были темные джинсы и черная рубашка. Ничего особенного, но почему-то в этом наряде он выглядел исключительно. Бен нагнулся, чтобы поцеловать меня, и его поцелуй был настолько нежным, как будто он не хотел смазать мою помаду.

— Дай мне еще семь минут, — попросила я, бросаясь в спальню.

— Они у тебя есть. Я буду терпеливо ждать тебя вот на этом диване.

Я закрыла дверь спальни и сняла рубашку. Потом надела короткое черное платье без рукавов и черные лодочки, добавила прозрачный серый кардиган, чтобы вид не был излишне парадным. Я посмотрелась в зеркало и поняла, что выгляжу какой-то чересчур зрелой. Поэтому я сняла колготки, снова надела лодочки и вышла в гостиную.

— По-моему, я уложилась в семь минут, — сказала я, и Бен торопливо встал.

— Вау.

Я развела руки в стороны.

— Достаточно хорошо для этого загадочного ужина?

— Ты выглядишь идеально. А что случилось с колготками?

— О! — Я вдруг почувствовала себя шлюхой. — Мне их снова надеть?

Бен покачал головой:

— Нет, вовсе нет. У тебя… великолепные ноги, вот и все. Я еще не видел тебя на каблуках.

Он подошел и поцеловал меня в висок. Это было как-то по-домашнему и с любовью.

— Мы с тобой знакомы всего лишь с субботы, — сказала я, хватая сумочку. Я проверила ключи. Я не знала, в каком мы будем состоянии, когда вернемся, но мне не хотелось создавать какие-то препятствия в наших планах.

— Ну да, ты права. Хотя у меня другое ощущение. В любом случае это не важно. Важно то, что ты выглядишь как горячая штучка. Ты не замерзнешь? Нет, к черту. Мне все равно. Ничего не надевай поверх этого.

— Подожди! — Я повернулась в сторону квартиры, тогда как Бен устремился к выходу. — Я, пожалуй, накину что-нибудь. Ненавижу мерзнуть.

— Если ты замерзнешь, я отдам тебе свою куртку.

— А если у меня замерзнут ноги?

— Я заверну их в мою куртку. А теперь неси свою красивую задницу в мою машину! В путь!

Я сбежала по лестнице и уселась на переднее сиденье его машины.

Вечер был теплый, и мы ехали через город, не закрывая окон. Как только мы выбрались на автостраду, ветер, врывавшийся в окна, помешал нам разговаривать, поэтому я положила голову на плечо Бена и закрыла глаза. Я не успела опомниться, как мы уже парковались на Тихоокеанском шоссе № 1. Темный холодный пляж был слева от нас, справа возвышались горы.

— Куда ты меня ведешь? — наконец спросила я. Этот вопрос я могла бы задать и раньше, и Бен, вероятно, ответил бы на него, но это было бы скучно.

— Мы идем в «Бичкомбер», потому что там мы сможем заказать еду, сидя прямо над водой. Обещаю, что ты не замерзнешь, потому что я попрошу посадить нас у костровой чаши.

— Там есть огонь?

Бен улыбнулся.

— Стал бы я тебе лгать?

Я пожала плечами:

— Откуда мне знать?

— Сдаюсь, — согласился он. — Ты готова? Предупреждаю: нам придется перебегать через это двухполосное шоссе со сверхчеловеческой скоростью.

Я открыла дверцу и сняла туфли.

— Хорошо, я готова.

Бен схватил меня за руку, и мы стали дожидаться удобного момента. Несколько раз мы уже были готовы сорваться с места, один раз я уже попрощалась с жизнью, стоя на краю автострады, но в конце концов с большой помпой и под аккомпанемент моего визга мы перебрались на другую сторону шоссе.

Когда мы вошли в ресторан, он был практически пуст. По выражению лица Бена я поняла, что он на это и надеялся. Он попросил, чтобы нас посадили у огня, и за считаные минуты мои ноги согрелись, а вот плечам было прохладно от океанского бриза.

Я сидела, смотрела на океан, бушующий под нами, и на этого нового человека, сидящего напротив меня, и у меня было такое чувство, будто это не моя жизнь. Мне казалось, что в этот вечер я проживала чужую жизнь. Обычно я не проводила вечер понедельника у огня над океаном, и мне не подавали охлажденное белое вино и минеральную воду «Сан-Пеллегрино». По понедельникам я обычно ужинала чем-нибудь разогретым в микроволновке, читая книгу и запивая еду водой из-под крана.