Пароль к знойному свиданию - Джосс Вуд

Пока Бек принимал душ, Кэди сидела на диване, судорожно сжимая чашку чаю и радуясь, что может хоть немного побыть наедине сама с собой. Мягко говоря, ее признание Бека шокировало.

Только что в этом удивительного? Он не из тех, кто ищет отношений, предпочитая краткие романы, а краткий роман с беременной явно не входил в список его заветных желаний. Даже если у них есть прошлое и их, несмотря ни на что, по‑прежнему друг к другу тянет.

Ладно, к чему это все? У нее сейчас и так предостаточно моральных, физических и финансовых проблем, без того чтобы нырять в кровать с этим красавцем.

Черт, в какую же кашу превратилась ее жизнь! И это при том, что она всегда старалась поступать правильно и во всем добиваться совершенства, но сейчас ее окружал сплошной хаос.

Наконец‑то вернувшийся Бек уселся в черное кожаное кресло напротив нее.

— Значит, беременна?

Ей не удалось уловить в его голосе ни осуждения, ни отвращения.

— Да.

— Все нормально? Есть какие‑нибудь проблемы?

— Если не считать тошноты и усталости, что вполне нормально, то нет. — Побоявшись, что он сочтет ее слова нытьем, Кэди вцепилась в чашку обеими руками и выпрямила спину. — Я вполне в состоянии довести компанию до конца.

— Я в этом ни на секунду и не усомнился. Просто хочу знать, что ты здорова.

Тронутая заботой, Кэди кивнула.

— Со мной все хорошо. Я еще не ходила к доктору, но обязательно схожу.

Поднявшись, Бек отошел к окну.

— А отец? Он испарился из вашей жизни?

— Я собиралась разойтись с ним еще до того, как узнала, а его требование сделать аборт стало последней каплей.

— Он совсем кретин? Ты же дочка пастора.

— Моя мотивация глубже. — Рассказать о Уилле? Сможет ли он понять? — Помнишь, я упоминала брата?

Бек слегка нахмурился.

— Да, он умер, когда тебе было пятнадцать, верно? От… извини, не помню от чего.

— Я тронута, что ты даже это помнишь. Волчанка и пневмония. Вирус легких, унесший жизнь.

— Мне очень жаль, Кэди.

Она слегка улыбнулась.

— Но я никогда не говорила, что он был аутистом и инвалидом. Я его обожала, несмотря на все ограничения, он был моим лучшим другом. А однажды, когда мне было десять лет, я вернулась из школы, и вместо матери с братом застала дома бабушку. Она сказала, что родители отвезли Уилла в интернат, избавив нас от болезненного прощания. Как бабушка выразилась: «с ним стало сложно справляться».

— Что она под этим подразумевала?

— Не знаю. Тот Уилл, которого я знала, был смешным, добрым и… очень хорошим.

В глазах Бека ясно светились сочувствие и интерес. В отличие от Тома, на которого ее история нагнала зевоту.

— Я была в отчаянии и так и не сумела понять, почему родители от него избавились, но это уже другая история. — Кэди приложила ладонь к животу. Малыш не сделал ничего плохого, и я от него не избавлюсь просто потому, что мне так удобнее.

— Так вот как, по‑твоему, поступили твои родители? Сделали свою жизнь удобнее, избавившись от сына?

Кэди молча уставилась на Бека. Именно так она всегда и считала, но не могла сформулировать свои мысли. На глазах закипели слезы. Как она только могла позволить Беку прикоснуться к корню всех ее проблем?

Именно поэтому его слова в аэропорту Таиланда так больно ее и ранили. Потому что он отсылал ее, чтобы сделать удобнее себе.

Сев рядом, Бек подушечкой большого пальца вытер ее слезы.

— Ты молодец, что сохранила малыша, выбрав трудный путь.

Ухватив его за запястье, она словно попыталась позаимствовать его силы и тепла.

— Мне страшно.

— Растить ребенка всегда страшно, просто помни, что ты умная, способная и невероятно сильная. — Приподняв ее подбородок кончиком пальца, он посмотрел ей прямо в глаза. — Ты со всем справишься, я обещаю.

— Спасибо. — Ее рука все еще покоилась на его запястье. И как же приятно было вновь к нему прикасаться…

— Родителям ты про ребенка уже сказала?

Кэди наградила его красноречивым взглядом.

— Позволь перефразировать… Ты им вообще говорить собираешься?

Вздохнув, Кэди пожала плечами.

— Им это точно не понравится. Тем более отца ждет повышение, и эта новость может по нему ударить. — Покачав головой, Кэди поняла, что решилась. — Думаю, пока им не стоит знать, к тому же ребенок все равно никуда не денется.

— Или ты можешь сказать, что мы помолвлены и ты беременна. Они решат, что малыш мой, а мы просто не станем их разубеждать.

— Ты пойдешь на это ради меня?

— Слушай, я один из тех, кто действительно понимает, насколько невыносимы могут быть твои родители. Что хуже: помолвлена и беременна или беременна и одинока?

При такой постановке вопроса искушение согласиться чертовски сильно. Только в чем тут отличие от тех двадцати тысяч, что он предлагал, чтобы она исчезла из «Баллантайн интернэшнл»? Все тот же простой выход. Но раз она достаточно взрослая, чтобы заниматься сексом и забеременеть, значит, она достаточно взрослая и для того, чтобы этого не скрывать.

— Не сразу все рассказать — это одно, но прямая ложь — совсем другое.

Бек кивнул.

— Ты права.

— Кстати, о лжи… — Кэди поморщилась. — Что будем делать с нашей помолвкой?

— Ничего, — объявил Бек таким тоном, что ее возражения явно не принимались.

— Что? Но почему?

— Если начнем отрицать, все решат, что мы что‑то скрываем. Если подтвердим, вступим на шаткую дорожку ублажения публики, что мне не слишком нравится. Лучше просто промолчим, и пусть все думают, что им угодно. Мы не в ответе за чужие домыслы.

Все ее инстинкты специалиста по связям с общественностью мгновенно восстали. Такие ситуации нужно брать под контроль и тщательно направлять.