Фейридейл - Вероника Ланцет

Я иду за тобой.

Даже если придется совершить невозможное. Но я не позволю ничему и никому встать у меня на пути.

Пульс учащается, конечности наполняются силой, и я наконец заставляю себя подняться на ноги.

Оглядевшись, замечаю, что помещение похоже на камеру, но место мне незнакомо.

Где мать заперла меня?

Камера темная, с одним маленьким зарешеченным окошком на двери. Другого источника света нет.

Приблизившись к нему, я хватаюсь за металлические прутья и приподнимаюсь на цыпочки, чтобы посмотреть наружу.

– Здесь есть кто-нибудь? – кричу я, и эхо разносится по коридору.

Я понимаю, что помещение довольно большое и его наверняка охраняет изрядное количество стражи.

Размяв ладони, я пытаюсь призвать энергию, страшась того, что мать могла ее как-то ограничить. В конце концов, она явно прибегла к каким-то неведомым мне приемам, когда добралась до моего сердца и ввела магическое успокоительное.

Скорее всего, без чародейства тут не обошлось. В прошлом они пробовали вводить в меня обычные препараты, но мой организм слишком быстро расщеплял химические соединения, так что они не успевали подействовать.

Спустя несколько секунд я чувствую покалывание, и тело окутывают знакомые электрические разряды.

Может, дело в решительности, но сила пульсирует так мощно, как никогда прежде.

Прижав ладони к двери, я направляю часть энергии в металл, чтобы расплавить замок. Но как только дотрагиваюсь до нее, происходит нечто совершенно иное.

Дверь отлетает назад, словно снаряд, и врезается в дальнюю стену коридора, открывая мне путь на выход.

Я не медлю.

Солдаты наверняка услышали грохот и теперь снуют вокруг, раздавая приказы.

Добежав до конца коридора, я оказываюсь на узкой лестнице, которая быстро заполняется стражниками, направляющимися ко мне.

Закрыв глаза, сосредотачиваюсь на той же энергии, чтобы создать взрыв, и обрушиваю ее на первых пятерых солдат.

– Упс, – бормочу себе под нос, когда они рассыпаются в пепел прямо у меня на глазах.

– Остановите ее!

Пока я поднимаюсь по лестнице, здание наполняет гул множества голосов, и все больше мужчин устремляются за мной.

Продвигаясь вперед, я тщательно концентрируюсь на внутренней силе, позволяя электрическим разрядам плясать на коже. И стоит кому-то прикоснуться ко мне – рукой, ногой или оружием, – как он тут же сгорает.

Вспомнив, как кожа Амона превратилась в броню, я попыталась проделать то же самое.

Ни у кого нет ни единого шанса против меня.

Даже когда за мной посылают солдат со способностями, я с легкостью блокирую их атаки. К моему большому удивлению, я обнаруживаю, что могу управлять энергией из любого источника – своего или чужого. Поэтому, когда один из солдат посылает в меня мощный заряд, я раскрываю ладонь и впитываю его в себя.

Вместо того чтобы создать энергетический щит для защиты, я просто поглощаю вражеские разряды, добавляю немного своей собственной энергии для усиления и посылаю обратно.

И солдаты оказываются совершенно беззащитны передо мной.

– Ч-что ты такое? – спрашивает меня один из мужчин, с ужасом наблюдая, как горит его рука, а мои электрические щупальца пожирают его тело.

– Смерть, – шепчу я, и в этот момент его сердце останавливается.

Да, я принесу смерть всем и каждому, пока не верну любимого.

Наконец я выбегаю наружу и прикрываю глаза от яркого солнца.

Что странно, даже мои тревоги перед внешним миром словно отступили на второй план. И хотя страх перед неизвестностью никуда не делся, я понимаю, что отступать нельзя. Мне пора узнать, на что я способна.

Ради него. Ради себя. Ради нас.

Я осматриваюсь по сторонам и замечаю, что стою на опушке леса.

До сих пор не представляю, где может быть мой Амон, но чутье подсказывает мне, что его отвезли во дворец, чтобы допросить и выбить из него признание в убийстве бывшего императора. Так что мне нужно попасть в столицу.

Но как туда добраться?

Оглядев себя с ног до головы, я невольно морщусь – какой жалкий вид. Платье хоть и не было одним из ценных подарков Амона, но до схватки выглядело довольно прилично. Теперь подол изорван в клочья, один рукав отсутствует, а сама ткань покрыта запекшейся кровью и грязью.

Проводя пальцами по волосам, я также ощущаю грязь и кровь.

Хорошо, что передо мной нет зеркала, иначе у меня наверняка случился бы сердечный приступ.

Сделав глубокий вдох, я направляюсь в сторону леса.

Лишь почерпнутые из книг знания и рассказы Амона помогают мне ориентироваться. Я помню, что несколько тысяч лет назад по всей империи проложили надежные дороги с одной-единственной целью – чтобы обеспечить кратчайший путь к столице.

Если наткнусь на дорогу и пойду прямо по ней, возможно, мне посчастливится встретить других путников, которые согласятся взять меня с собой.

Я понятия не имею, где нахожусь, а потому даже не представляю, сколько мне еще добираться до столицы.

Виссирийская империя поистине огромна. Настолько велика, что я ума не приложу, как ей удалось просуществовать так долго и не распасться на куски из-за постоянных мятежей или гражданских войн. Есть множество фракций, которые, мягко говоря, не одобряют действия империи в последние столетия. Особенно часто бунтуют недавно аннексированные территории, которые все еще сохраняют национальную идентичность, как бы сильно империя ни навязывала им свой язык и традиции.

Существует лишь один признанный официальный язык – виссирийский. Но чем дальше вы путешествуете, тем больше языков и диалектов встречаете. В этом и кроется одна из главных причин, почему страну так часто сотрясают волнения.

При таком многообразии групп, где видовая принадлежность зачастую доминирует над национальной, почти невозможно найти общий язык и выстроить прочную виссирийскую идентичность.

По словам Амона, самая острая проблема империи – это положение нечеловекоподобных рас. Они в основном порабощены и лишены всех благ и преимуществ, которыми пользуются остальные граждане.

Они бы первыми выступили против империи, но один из предыдущих императоров предвидел эту угрозу и издал законы, согласно которым представителей одного вида намеренно расселяли по всей обширной территории империи, чтобы не дать им сплотиться и поднять мятеж. Император воспользовался межвидовой враждой и создал новую карту империи, на которой каждый народ был стратегически распределен таким образом, чтобы избежать создания союзов.

Поэтому армия не только ведет постоянные войны за пределами империи, но и следит за происходящим внутри, поскольку в любой момент может начаться гражданская война.

И вот почему империя так боится Амона.