Я потерялась, Дикий - Виктория Вишневская

— А позвонить? — спрашиваю со скепсисом. Подозрительно это всё. Аферистка всё же?

— Телефон дома оставила.

— А родители чего не ищут?

— Я одна дома. Папа в командировке. Мы поругались по телефону, перед тем как я гулять пошла. Ключи с собой только взяла, из-за слёз не подумала, — да ты смотри. Отвечает всё так уверенно, с какой-то обидой в голосе. И мимолётным страхом. Меня боится что ли?

Сидит и до сих пор дрожит. Сжимает ладошками пластиковый стаканчик и греется. И не смотрит на меня. Может, лжёт?

Лжецы всегда так делают.

Схема здесь какая-то. Зуб даю.

— Мама? — выгибаю вопросительно бровь.

— Не здесь живёт, — всхлипывает.

Ну даёт. Она прямо пакет собрала. И на все вопросы — ответка есть.

– Как тебя зовут-то? — вдруг осеняет. Знакомы уже минут пятнадцать, а я так и не спросил.

— Простите, — и чего извиняется? — Не скажу. Меня мама учила с незнакомыми мужчинами не ходить. И не знакомиться.

— Чего ж тогда со мной пошла? — прищуриваюсь.

— Так вы меня… — смущённо отвечает. Пальцами сильнее стаканчик сжимает. — Сами потащили.

Что есть, то есть.

— Ладно, — у девчонки тараканы. Я не лезу. Мало ли что у неё там в семье?

— Чего в кафе не зашла, когда дождь начался? Да и подними ты взгляд уже, ну!

Хоть буду знать, что не с белым полотном говорю! Только губы синюшные выдают, где её рот. И тёмные ресницы — там её глаза.

Она вздрагивает и поднимает. Неуверенно, смущённо.

А я опять залипаю.

Какие же глазища… Писец. Я вроде не фетишист… Но в них бы смотрел постоянно.

Эй, ну ты чего отводишь опять? И краснеешь? Здоровый румянец на щеках — удивительно. Хоть лицо вижу. А то бледная, как простынь девственно-белая.

— Я стеснялась, — вжимает шею в плед. — У меня денег с собой нет.

Капе-е-ец. Клиника.

— Чудной ребёнок, — удивляюсь.

— Я не ребёнок, — отзывается неловко. — Мне восемнадцать уже.

— Да ты гонишь! — бью по столу. Чуть не опрокидываю стаканчик с глинтвейном, но всё от шока отойти не могу! Не верю!

Прочищаю горло и оттягиваю ворот влажной майки.

— И чего делать собираешься?

Кажется, у нас проблемы. Девчонка не местная. Наверное, не знает где и живёт. Куда её везти-то?

— Не знаю… — поднимает стаканчик и касается синюшных губ пластика. Делает глоток и тут же отстраняет, высовывая кончик языка. Машет ладошкой и мычит, обжигаясь.

— Ну, растяпа, — рука дергается, чтобы схватить её за язык. Оттянуть, да подуть. Но я что, контуженный? Вроде нет. В спецназе проработал. Да, были случаи. По башке прилетало. Но я в здравом уме. — Не торопись. Я не спешу.

Уже не спешу.

— Простите… — опускает взгляд вниз, тут же забывая про язык. — Я вас отвлекла. Вы ведь к девушке спешили, наверное. А тут я… не нужно было мне помогать.

Да она издевается!

— Ты в курсе, что ливень до завтрашнего обеда прогнозируют?

— Да? — удивлённо взмахивает ресницами и растерянно поднимает на меня глаза. Всего секунда, и снова отводит стыдливо взгляд. Да что же с тобой такое, девочка? Будто смотреть боишься. — Я не знала… Т-тогда, дом пойду искать…

Вот. Мы уже к чему-то пришли.

Только вот…

— Ты хоть знаешь, с какой стороны пришла?

Поджимает губки. Розовеют уже. Хорошее что-то есть.

— Не уверена, — машет головой. — Я в Канаде живу. С мамой. К папе погостить приехала, на месяц. Перед тем как в университет поступать. Всю неделю дома сидела. У меня тут друзей нет.

Ого. Реально восемнадцать есть. Я, конечно, боюсь спрашивать, на КОГО она пойдёт с такой беспечностью. Немного тормознутостью. Застенчивостью. Да тут столько ещё черт можно перечислить…

И всё за двадцать минут нашего знакомства отметил.

— Так, а номер отца знаешь?

И снова отрицательный взмах головой.

Звездец.

— Матери?

— Н-нет…

А чего заикаться начала?

— Давай я тебя, что ли, в полицию отвезу, — прихожу к единственному решению. — Там уж помогут тебе дом найти.