Песнь мятежной любви - Регина Райль

— Здравствуйте! Похоже, мы ждём именно вас! — он шагнул навстречу. — Замечательно выглядите. Великолепный стиль, — он оглядел меня с ног до головы, — сами подбирали? Очень в тему!

Я удивилась, услышав подобное от мужчины в возрасте, но его придирчивый взгляд не укорял, и мне польстило, что он оценил мой вкус. Я расправила сутуловатые плечи и ответила максимально вежливо:

— Добрый день. Спасибо за комплимент. Да, подбирала сама. Простите, что задержалась. Я принесла бас-гитару, — я сняла чехол со спины.

— Гитару? — переспросил фотограф, как будто удивлённо. — Прекрасно, не правда ли, Юра? — он обернулся на ассистента, и тот широко улыбнулся. — Сейчас начнём съёмку. Дина, как там модель? — крикнул он в левую дверь.

— Заканчиваем. Пять секунд и готово, — послышался оттуда звонкий женский голос и шипение разбрызгиваемого спрея. Перед глазами сразу представилось что-то пышное и кудрявое, но я придержала коней — вскоре увижу обладательницу причёски своими глазами. Через пять секунд, если верить Дине.

— Закругляйтесь, девушка уже пришла, — поторопил их фотограф.

— Где подождать? — я огляделась. В помещении стоял небольшой диванчик и несколько стульев. — Здесь можно или на улице? Не хочу мешать.

— Что значит — где? — лицо фотографа изумлённо вытянулось. — Вы будете там, ни в каком другом месте ждать не надо, — он указал на подготовленное для съёмки место: задрапированную синей и белой тканью стену и пол, куда направлялось освещение.

— Нет, вы не поняли, — я покачала головой. — Я принесла гитару, как и обещала. Надеюсь, это будет недолго, у меня ещё дела, — зачем-то добавила я.

— Вижу гитару. Это прекрасно дополнит снимки и образы моделей. Не хотите подправить макияж? Лена сейчас всё сделает, — фотограф обернулся к гримёру, которая так и стояла с кисточкой в руках. — Да, Леночка?

— Конечно, Леонид Федорович, — охотно отозвалась та, — я здесь для этого, — она услужливо улыбнулась и извлекла откуда-то палетку теней.

— У нас есть Дина чтобы поправить причёску, — продолжил фотограф, пока я без остановки хлопала ресницами. — Но мне нравится то, что вы сделали сами. Можно не терять на это время, если спешите. Ваш внешний вид — превосходный! А недочёты я уже сам подправлю.

— Я чего-то не понимаю, — медленно проговорила я, снова привлекая всеобщее внимание. — Меня просили только принести инструмент. А вы говорите, что собираетесь снимать меня.

Теперь заморгал Леонид Федорович. Он ошарашенно уставился на меня, помолчал, а потом выдал феноменальную фразу:

— То есть вас не предупредили, что вы — тоже модель?

У нас, видимо, началась игра «Удиви меня», или соревнование «Огорошь другого». Сначала я стояла как идиотка и хлопала глазами, потом — он, теперь снова я превращалась в соляной столб с глазами-форточками. Я буду моделью? Эми говорила только про гитару! Ни словом не обмолвилась, что меня будут снимать, вот засранка!

Я вспыхнула оттого, что меня обманули, и готова была выбежать из студии, чтобы заставить её расхлёбывать эту кашу самостоятельно. Но потом до меня дошло, почему она так поступила. Скажи она: «Майя, не хочешь пофоткаться с моей подругой, очень надо». Я бы сказала: «Нет, что за дела, терпеть не могу позёрство!» Поэтому она и затащила меня сюда хитростью. Не зря же не пошла со мной, а осталась покурить. Ну, Эми, с рук тебе это не сойдёт! Дай только до тебя добраться!

— Нет, меня никто не предупреждал, я не собираюсь сниматься, — отозвалась я, и мой голос зазвучал рассерженно и категорично.

— Жаль, что так получилось, — фотограф казался искренне расстроенным. — Я был уверен, что вас предупредят. Увидел вас и сразу подумал — она идеальная модель. То, что нужно! Вы меня поразили, честное слово, я не лукавлю, — поспешил заверить он, видя мой скептический взгляд. — Вы нам очень подходите. Может, передумаете? Это не займёт много времени. Мы можем задействовать одну модель, но фотографии с вами двумя будут лучше, ярче. Я уже вижу перед глазами картинку, — он взмахнул руками, словно хотел и мне показать. — Вы стоите с гитарой, в три четверти оборота, опустив голову, длинные волосы свешиваются вниз. Кожаная куртка поблёскивает матовым. Свет от прожекторов падает сверху и слева, холодный, синеватый. Ваш взгляд строгий и серьёзный, но лёгкая полуулыбка делает образ мечтательным и завораживающим.

Он говорил, а я видела себя, стоящую в свете ламп, с гитарой в руках и этой дурацкой улыбкой на губах, «завораживающей» как он сказал. И, чёрт подери, мне понравилось. Умеют же творческие люди описать так, что заслушаешься и ахнешь, почувствовав себя частью прекрасного процесса.

Мне захотелось попробовать. Честно, без вранья! Никогда ничем подобным не занималась, и вдруг захотелось. Да-да, встать туда и пусть поснимают.

— Вы нам нужны, — Леонид Федорович умоляюще глянул на меня. — Невозможно быстро найти другую девушку, тем более, когда всё готово, свет поставлен, вторая модель тоже здесь. Если бы вы попробовали… Есть ли шанс вас уговорить? Я подскажу, как встать, как сесть, куда деть руки! И по времени займёт недолго, от силы полчаса. Хотя бы несколько кадров.

Я закусила губу и засомневалась. По определённым причинам мужчине было это важно, и от меня требовалось всего ничего — постоять под вспышками некоторое время. Тем более не придётся изобретать позы, в чём я полный ноль, он скажет, что делать.

Видя, что я размышляю, а, значит, не отказываюсь уже так решительно, Леонид Федорович снова сказал:

— Вы действительно нас выручите, если согласитесь. Очень прошу.

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

— Хорошо, — пожалела дяденьку и дала слабину. Далась мне эта съёмка?

— Леонид Федорович, — раздался женский голос из комнаты слева: — Мы готовы!

Я обернулась, чтобы увидеть выходящего парикмахера — девушку с соломенными волосами в стрижке «каре», баллончиком лака в одной руке и круглой расчёской в другой. Эти атрибуты куда как красноречиво говорили о её профессии.

А следом появилась злосчастная модель. И я тут же раскаялась, что согласилась.