Апельсинки для Осинкина - Елена Валерьевна Соловьева

Глава 2

Эля

Несмотря на подкашивающиеся ноги и дрожащие руки, я не позволила себе запаниковать. Грибов ведь именно этого добивался: чтобы я почувствовала его превосходство и капитулировала. Тогда он просто запихнул бы меня к себе в машину и увез куда подальше. Хорошо, если бы потом вернул живой. Слухи про него ходили всякие…

Воспоминание о детях придало мне силы. Позволило удержаться сознанию в узде. Взять контроль над ситуацией — настолько, насколько это возможно. Стоило подумать о Васе и Кларе, как у меня в буквальном смысле открылось второе дыхание. Если что-то случится со мной, мои девочки останутся один на один с целым светом. Я обязана бороться ради них.

— Помогите!!! — закричала что есть мочи.

На реальную помощь надежда была слабой, зато удалось использовать эффект неожиданности. На долю секунды Грибов ослабил хватку, но мне этого хватило, чтобы замахнуться и ударить его по лицу сумочкой.

Я надеялась, это заставит Федора вскинуть руки и выпустить меня на свободу. Хватило бы доли секунды для решительного рывка. Что-что, а бегать я умею прекрасно. Домчалась бы до детского сада и скрылась за оградой. В присутствии няни и охранника Грибов вряд ли решился бы напасть вновь.

Но мой план потерпел провал. Полный.

Грибов не только не выпустил меня из рук, но и схватил жестче. Одной рукой обхватил шею и разъяренно прошипел прямо в лицо:

— Никто не смеет так обходиться с Федором Грибовым. Никто не смеет отказывать ему!

От осознания собственной безнаказанности он начал говорить о себе в третьем лице. Приблизился ко мне вплотную, почти коснувшись губами губ. Такой мерзости я не испытывала никогда в жизни. Видела много ран, ушибов, порезов и болячек — но при этом всегда испытывала только сострадание и желание помочь. Гнойные язвы, и те не вызывали у меня такого прилива отвращения, как близящийся поцелуй Грибова. Окружающий мир поплыл перед глазами. Кажется, даже появились галлюцинации.

Откуда вдруг взялся этот здоровенный мужик с топором?..

Я никогда его прежде не видела, хотя знала всех и каждого в нашем селе. Высокий, темноволосый, мощный незнакомец. В каждом его шаге чувствовались сила и уверенность. Закатанные до локтей рукава обнажали сильные руки, увитые замысловатыми татуировками, намекали на то, что с топором он управляться умеет.

— А ну, отпустил девушку, подонок! — рыкнул незнакомец.

Расстояние между нами стремительно сокращалось. Федор убрал руку с моей шеи, но не отпустил.

— Да ты хоть знаешь, кто я?! — попытался бравировать, хотя по лицу было видно, насколько он испуган.

На этот раз репутация Грибова не помогла ему.

— Знаю, — согласился незнакомец, замахиваясь топором. — Ты труп!

Кадык Грибова дернулся вверх-вниз. Он правильно оценил ситуацию и не рискнул дальше препираться. Это со мной Федор был смелый, а вот предъявить что-то здоровяку с топором ничего не посмел. Вместо этого толкнул меня, запрыгнул в машину и резко стартанул с места.

А незнакомец решил догнать его. Только не ногами, а топором. Прицелился. Замахнулся.

Я почему-то не сомневалась, что снаряд попадет точно в цель.

— Не надо! — воскликнула, хватая мужчину за руку и буквально повиснув на нем. — Прошу, нет! Пусть идет, не трогайте его.

Допустить кровопролития я не могла. Не то, чтобы мне было жалко Грибова, вот только за паршивую свинью отвечать придется как за настоящего человека.

— Как скажешь, — нехотя, но согласился незнакомец и опустил топор. — Ты как?

Он рассматривал меня, буквально сканировал взглядом. Особое внимание уделил шее, на которой наверняка остались отпечатки пальцев Грибова.

— Все в порядке, — проговорила я слегка хрипловатым голосом. — Серьезно не пострадала. Не успела. Спасибо вам, что пришли на помощь.

Теперь, когда незнакомец стоял совсем близко, я смогла рассмотреть его лучше. Необычайно яркие проницательные глаза как будто фосфоресцировали в темноте, точно у хищника. Волевой подбородок покрывала жесткая даже на вид темная щетина. Ниже, в распахнутом вороте рубашки притаился скорпион. Тату почти полностью охватывало мощную шею. Я уставилась на него и нервно сглотнула.

В другой ситуации, встретив этого гиганта в темном переулке, я бы испугалась не на шутку. Мощный, широкоплечий, да еще и с топором в руках, он выглядел чрезвычайно опасно и внушительно.

Но от притязаний Федора меня спас именно этот человек.

— Пустяки, — отмахнулся он от благодарности. — Любой на моем месте поступил бы так же. Уверена, что все в порядке? Помощь врача бы не помешала.

— Со мной, правда, порядок, — призналась как будто смущенно. — Я сама врач.

— Вот как?.. — удивленно спросил незнакомец, а его брови взлетели вверх, точно крылья черной птицы.

— Да, местный фельдшер, — добавила я с легкой улыбкой. — Ариэль. Можно просто Эля.

Каждый раз, произнося свое имя, я слегка смущалась. Слишком уж вычурным оно было. Обычно все новые знакомые смеялись и начинали подшучивать.

Этот повел себя иначе.

— Очень красивое имя, — проговорил он и повторил: — Ариэль. Тебе идет. Ничего что я на «ты»?

Тому, кто спас меня от домогательств, такое обращение было только показано.

— Нет, я совсем не против, — призналась и в свою очередь спросила: — Как тебя зовут? Я тебя здесь раньше не видела.

— Андрей, — представился он. Мою ладонь, протянутую для рукопожатия, он поднес к губам. — Ты права, Ариэль, я не местный. Приехал к вам отдохнуть на свежем воздухе. Порыбачить.

Одно прикосновение, а у меня снова закружилась голова. И как будто снова стало не хватать воздуха. Я приоткрыла рот и шумно вздохнула.

— Все же нужна помощь? — Андрей расценил мое поведение неверно. — У меня тут недалеко машина припаркована, мигом домчим тебя до фельдшерского пункта. Там и осмотрим.

— Нет, нет, это лишнее, — отказалась я. — Да и времени лишнего нет. Мне детей из садика нужно забрать. О, нет…

Я заметила коробку с куклами, которых собиралась подарить девочкам. Грибов проехался по ним колесами. Теперь этих кукол осталось лишь выбросить в мусор – дарить такое девочкам нельзя.

— Тот садик? — Андрей указал рукой в верном направлении. А когда я кивнула, добавил: — Провожу тебя.

Это было не предложение и не вопрос, а утверждение.

Больше того, чуть ли не приказным тоном Андрей попросил опереться на него, а когда я отказалась, сам положил мою