Измена императора драконов. Месть злодейки - Настя Ильина

Я не могла позволить негативным эмоциям одержать надо мной верх. Не могла. Если я сейчас сорвусь, если позволю гневу и отчаянию уничтожить меня - они погибнут вместе со мной.

Но внутри поднималась неконтролируемая буря. В груди вспыхнул огонь феникса - не тёплый, живительный, как всегда, а злой, жгучий, жаждущий испепелить всё вокруг.

Мне хотелось схватить эту девку за горло. Уничтожить её. Стереть в пыль. А следом - его. Предателя. Лжеца. Того, кто пытался растоптать меня своими жестокими словами. В это мгновение я возненавидела Дамиана так же сильно, как когда-то любила его.

Я кашлянула, и на ладонь брызнули алые капли.

Кровь.

Магический всплеск ярости разрывал меня изнутри. Истёрзанная душа рвалась на части, и каждая частица кричала от боли.

Джанэр, всё это время бесстыдно льнувшая к моему мужу, посмотрела на меня с насмешливой улыбкой. Она чувствовала себя победительницей. Уже примеряла на свою пустую головку венец императрицы.

Я опустила руку и сжала окровавленные пальцы в кулак.

Никто из них не знал главного.

Никто из них не знал, что как только мои малыши появятся на свет - даже император не сможет свергнуть меня. Закон империи гласил: мать наследников, рождённых от драконьей крови, неприкосновенна. А мать пятерых сильнейших драконов - тем более.

Я должна была успокоиться.

Ради своих детей.

Я резко развернулась, не сказав больше ни слова. Спиной чувствовала их победоносные взгляды, но не обернулась. Я не хотела, чтобы они видели мою боль и упивались ею.

Стражники отводили глаза, но я держалась горделиво, как и полагалось истинной императрице. Это предательство не могло уничтожить меня.

Я шла, не чувствуя ног.

Хорошо, что я увидела всё своими глазами.

Хорошо, что больше не буду обманываться.

Так даже лучше.

Когда я добралась до своих покоев, ноги подкосились сами. Я опустилась на край кровати, обхватила себя руками, и только тогда позволила слезам прорваться. Ледяные, солёные, они текли по щекам, падали на руки, сложенные на коленях. Всё тело трясло мелкой дрожью - не от холода, от отчаяния.

Я любила его.

Боги, как же сильно я любила его!

Я думала, что он тоже любит. Что наши клятвы - не простые слова. Я верила, что мы воспитаем наших детей и состаримся вместе.

А он…

Дамиан просто предал меня, списал со счетов, вырвал из моей души самый важный кусок, растоптал и даже не заметил этого.

В груди разрасталась бездонная пустота, которую заполняла ярость и желание отмщения.

Я дала себе слово, что он заплатит сполна. Дамиан должен был горько пожалеть о том, что так жестоко поступил со мной.

Приступ кашля снова скрутил меня, выворачивая наизнанку. Я прижала ладонь к губам и убрала. Густая, тёмная кровь стекала по запястью, капала на светлое платье.

- Госпожа! - в покои ворвалась служанка. Она мгновенно побледнела, увидев мой жалкий вид. - Боги! Госпожа! Как много крови!.. Я сейчас же вызову лекаря!

Она бросилась назад, но не успела сделать и несколько шагов.

- Не вызовешь, - раздался полный гнева голос.

Дамиан стоял на пороге - величественный, чужой, страшный в своей красоте. Он смотрел на меня без капли сочувствия.

- Если ей суждено умереть - так тому и быть, - произнёс он, и каждое слово врезалось в моё сердце, как гвоздь в крышку гроба. - С этого дня лекарям запрещено приближаться к бывшей императрице.

Я подняла голову. Посмотрев на мужа затуманенным взглядом, я вдруг улыбнулась. Не радостно, как обычно улыбалась при его появлении... нет. Презрительно. Однако сейчас я не могла предаваться обидам, ведь должна была позаботиться о детях. И даже если придётся унизиться перед предателем, я обязана была сделать это.

- Не хочешь спасти меня, так позаботься о своих детях, что поселились у меня под сердцем, - прошептала я, прежде чем рухнула на подушки и потеряла сознание.

Глава 2

Сознание вернулось резко, но перед глазами все ещё расплывалось. Первое, что я почувствовала - чужое тепло. Кто-то держал меня за руку, сжимал мои пальцы, и это прикосновение вызывало во мне невероятное отвращение.

Собравшись с силами, я распахнула глаза.

Надо мной склонилось бледное лицо Дамиана. Его глаза покраснели, под ними залегли тени, а во взгляде мужчины плескалась тревожность. Раньше я бы поверила его взгляду, но не теперь... не когда знала, каким жестоким предателем он может быть.

- Ты очнулась, - выдохнул супруг с облегчением, будто в это мгновение с его плеч свалилось тяжелое бремя. - Слава богам. Слава богам...

Я смотрела на него и не узнавала. Нет, внешне это был тот же мужчина, которого я когда-то любила. Та же линия скул, тот же изгиб губ, те же глаза, в которых я когда-то утопала от нежности. Но он резко изменился. Из вчерашнего полного безразличия и презрения вдруг стал заботливым?

- Я так боялся за тебя, - продолжал Дамиан, поглаживая тыльную сторону моей ладони большим пальцем. - Ты была без сознания несколько дней. Лекари уже не знали, что делать...

Несколько дней? Нет... Это не могло быть правдой.

Уголки губ дрогнули в слабой усмешке.

Решил заставить меня забыть увиденное и снова довериться ему?

- Ты сильно ослабла. Но теперь всё будет хорошо. Я позабочусь о тебе.

Это говорил тот, кто ещё вчера запретил лекарям ко мне приближаться? Неужели думал, что я всё забыла?

Муж потянулся ко мне, пытаясь привлечь к себе, и меня едва не стошнило от этого прикосновения. Перед глазами была та проклятая сцена, когда он ласкал другую, нежно прижимал её к себе и смотрел на меня бесстыдно, уверенно.

- Ты вся ледяная, - прошептал Дамиан, накрывая меня своим плащом поверх одеяла. - Я так переживал...

Я молча смотрела на него, пытаясь понять, как далеко император готов зайти в своём проклятом притворстве. И зачем? Резко понял, что всё-таки любит меня и не готов потерять? Нет... Я видела его взгляд тогда... в нём не было любви, лишь презрение и ненависть. Она не могла вернуться вот так, по щелчку пальцев.

Всё, что я видела, не могло оказаться сном. Потому что такая реальная боль до сих пор полосовала моё сердце, оставляя на нём множество шрамов.

- Что? - я открыла глаза и посмотрела на мужа. - Что, узнал о моей беременности, и сразу передумал жениться на леди Джанэр?

Дамиан замер.

Его