Злодей не моего романа - Евгения Чепенко

«Эйна тяжело вздохнула…»

Эйна? Это какой такой национальности автор? Потом гляну.

«…и бросила украдкой взгляд в сторону подруг, устроивших небольшой девичник в честь расставания Элоизы с ее женихом. Идти к девушкам не хотелось. Ей было неинтересно вот так просто сидеть и поглощать в неимоверных количествах алкоголь…»

И чего приперлась? Я медленно начала разочаровываться в дедуктивных способностях автора. Даже предлога нормального для девицы в баре изобрести не смог.

«Взгляд ее медленно скользнул по соседу слева, высокому, бледному, худощавому брюнету с длинными волосами, собранными в хвост. Черные джинсы и рубашка в тон завершали поразительно притягательный, пропитанный таинственностью образ…»

Гот, что ли? Субкультуры в детективах – это интересно. Может, еще не все потеряно.

«Он спокойно потягивал вино из высокого бокала…»

Гот-гурман.

«– Нравлюсь? – без предисловий спросил незнакомец…»

Оригинальный заход. Я улыбнулась. Мне понравилось комментировать книгу самой себе. Выходило весело.

«Эйна растерялась и просто кивнула. Парень взглянул на нее, и у девушки перехватило дыхание от этого взгляда. Такой ясный и одновременно умудренный жизнью…»

Сколько готу лет?

«Она улыбнулась ему.

– Грустишь?

Он кивнул.

– Напиваюсь.

Эйна нахмурилась. Незнакомец не выглядел пьяным. Бледным, больным – да, но не пьяным…»

Свинка? ОРЗ? – начал делать ставки неугомонный мозг. В душе меж тем поселилось странное неприятное предчувствие.

«– Что бы ни произошло в жизни – оно того не стоит…

Девушка понимала, что фраза звучит глупо, но ей хотелось подбодрить этого парня, который всего за несколько минут успел ей так приглянуться. Он загадочно усмехнулся.

– Ты не знаешь, о чем говоришь.

– Нет, знаю, – настаивала на своем Эйна.

Незнакомец окинул ее грустным взглядом.

– Это неважно. Теперь уже неважно…»

Меня перекосило так, словно я за один присест схряпала три лимона и подавилась соком. Последний раз такие диалоги слышала по телику то ли в «Дикой Розе», то ли в «Богатые тоже плачут». Точнее не помню. Исключительно в мыльных операх мужики закатывали грустные глаза, вздыхали и загадочно изрекали, что все уже неважно.

Я с каким-то остервенением захлопнула книгу, перевернула ее и уставилась на аннотацию. Увиденное не прибавило ни грамма энтузиазма, зато все расставило по местам: и несостоявшуюся жертву маньяка, и депрессивного старого гота.

«Кэтрин Инферно – псевдоним признанной русской писательницы Дарьи Пыжиковой, создавшей удивительный мир вампиров и оборотней…

Эйна Куил – простая смертная девушка. Живет и работает в городе Саммертхол и не подозревает, что по ночам знакомые улицы превращаются в поле битвы бессмертных кланов…»

Кэтрин Пыжикова, значит. Это, выходит, я, вместо того чтоб схватить с прилавка свой законный детективчик, взяла вот эту бурду? Ох, найти бы ту девицу! Я тяжело вздохнула и матюкнулась вслух, чем привлекла внимание окружающих. Стараясь скрыться от любопытных глаз, снова уткнулась в аннотацию.

«…Ему тысячи лет, он одинок и изгнан по вине своего безжалостного врага, но однажды, повстречав молодую девушку в баре, он…»

Я присвистнула. Вот Инферно-Пыжикова дает. Я со своим дедушкой общего языка не нахожу, хотя ему еще только восемьдесят, а этому кренделю тысячи… О чем он с Эйной в сетчатых колготках беседует? Или они не беседуют? Я закусила губу. Мысли приняли новый оборот. Если он такой старичок в юном теле (раз бледный, по-любому книжный кровопийца), то «Камасутру» мужик знает как азбуку. Прямо простор для моей маньячной натуры. Я перевернула беллетристику и уставилась на обложку. Маньячная натура разочарованно махнула рукой и ушла на задворки сознания строить планы на одинокий вечер. На картинке в позе диснеевской Белоснежки стояла темноволосая субтильная девушка в длинном черном платье с грустным взглядом неестественно зеленых глаз. Надпись гласила: «Бессмертный вальс».

Кому-то пора обзаводиться электронной читалкой и качать романы с Инета.

Я убрала книжку в сумку. Выкидывать было жаль, новая все-таки, может, еще подарю какой-нибудь коллеге по работе. Вышла на своей станции, поднялась наверх и выскользнула в холодный весенний вечер.

Улицы плавились в буквальном смысле. Потоки воды разносились волнами от черных мокрых колес. Прохожие тонули по щиколотку в городской жиже. Десятки огней всех мыслимых цветов отражались от тротуаров. Низкое питерское небо излучало грязно-фиолетовые оттенки. Я поежилась, подняла воротник и вместе с толпой потекла к переходу. Впереди мелькнула безобразная клумба на розовых фетровых полях. Я прищурилась, вглядываясь, однако видение тут же испарилось. Надо получше выспаться, неспроста оно все это. Зеленый начал отсчитывать секунды. Я сделала шаг с тротуара и… вошла в теплое гудящее помещение бара.