Смерть в наследство - Татьяна Алюшина

Ну что ж, она готова!

Чем меньше времени оставалось до приезда Пирата с девушкой и больше нарастал интерес и ожидание, тем спокойнее внешне становился Сергей.

Дуб, Стечкин и он вывели машины на улицу и ждали Пирата, не выключая двигатели. Ринк показал жестами очередность въезда и стал сбоку, держа в руках пульт от ворот.

Чуть сбавив скорость, машина Пирата пронеслась мимо.

— Теряете форму! Целую минуту провозились! — попенял Ринк, когда они рассаживались на террасе за стол. — На полигоне давно были?

— А куда спешить, никого ж не было! — проворчал Мишка.

В общем-то, ничего нового, обычный боевой порядок, задача ясна: в случае обнаружения хвоста одни действия, в отсутствие — другие. И Ринк, гоняющий до седьмого пота!

Замечательно!

Жаль, что хвоста не было, размялись бы!

Предусмотрительная Наталья, немного отстранив Пирата и не давая ему пройти на террасу впереди, чтобы он не обменивался, молча, как умели только они, информацией с остальными, перехватила у него девушку.

Все-таки Наталья — это нечто! Иметь такие мозги и чутье! И знать их так, как будто прошла с ними все обучения и все горячие точки!

Кнуров рассматривал девушку и чувствовал нарастающее разочарование.

«Черт! Слишком молодая!»

Он расстроился.

Странно, его чутье никогда не подводило, он кожей чувствовал — будет дело. Интересное, непростое!

И такой облом!

«Лет двадцать, что-то около этого! Жаль!»

Несколько раз к нему обращались молодые девицы. Разные — и умненькие, и глупые, и просто идиотки. Иногда это были дочки или любовницы бывших клиентов, решившие таким образом вызвать в нем или его заме, Игоре Весине, а проще — Кнуте, интерес к своей особе, доходящий до постели. Они разыгрывали целые спектакли с мифическими похищениями или безумными банковскими аферами. Эдакая развлекуха для не в меру богатеньких дамочек — залезть в постель бывшего спецназовца, нечто опасно-брутальное и настолько далеко отстоявшее в социуме от их папиков — нервы пощипать, в опасность поиграть, скуку развеять или насолить тем же папикам.

Были и другие, богатые истерички, ошалевшие от безделья, практически неограниченных возможностей и впадавшие в мании разного рода.

Не утруждая себя церемониями и дежурными улыбками, он жестко и холодно выпроваживал и тех и других — назад, девочки, назад, к социальным лестничным пролетам и «любимым» горячо мужьям-отцам.

За все существование его фирмы только одна девушка двадцати пяти лет была его клиенткой, и то по просьбе ее отца. У нее действительно случилась сложная ситуация, но только сложная, а не интересная, и девушка, слава тебе господи, была умненькой. Дамочке они помогли и заработали, конечно.

Ната знакомила Веронику со всеми, а он, рассматривая ее, понимал, что откажет, и расстраивался как-то тяжело, мрачнея от того, что ошибся.

Стареть, что ли, стал, или прав Ринк — теряет форму?

Ну, не может быть интересным дело у такой молодой девицы!

Она повернулась к нему, и его сердце пропустило удар.

«Да в чем дело?!»

Кнуров обалдел: несколько секунд она смотрела на него, встретившись с ним взглядом так, как будто давно знала и не чаяла увидеть. Настолько странно, что он не мог подобрать определение этому взгляду!

Она вдруг побелела, и он понял: сейчас упадет.

Он находился ближе всех к ним, стоя у края стола, поэтому Наталья и представила его последним. Сделав шаг, он подхватил Веронику под спину и усадил на скамейку, сняв с ее плеча дорожную сумку.

И от нее исходил еле уловимый запах вишни!

У Сергея окончательно испортилось настроение. Хотелось выматериться от души и с чувством!

Девушка быстро пришла в себя, и он, отодвинувшись подальше, передав заботу о барышне обморочной в другие руки, встал и отошел. К нему неслышно, как обычно, подошел Пират.

— Пусть хоть расскажет, в чем дело, — поняв его настроение, предложил он.

Сергей присмотрелся к нему, что-то в его тоне проскальзывало…

Они все, уже миллионы лет назад, научились разговаривать, понимать и чувствовать друг друга без слов. Если бы не умели, не парились бы сегодня в баньке и не пили ледяную водочку, закусывая шашлычком, а лежали бы неизвестно в чьей земле, без креста и поминовения.

— Ну, пусть расскажет, — отпуская Лешку на свободу, вяло согласился он.

Кнуров понимал, что расстроен, зол, поэтому и дал уйти «брату», не став выяснять, чего тот недоговаривает.

Девушка ела, а он ее незаметно изучал. Она односложно отвечала: «да», «нет», «спасибо», когда к ней обращались, улыбалась дежурно и с трудом — натянутая как струна. Ну, это понятно: не ожидала встретить здесь много людей, оконфузилась обмороком. А может, и специально разыграла, хотя не похоже. Он видел, что она что-то обдумывает, решает, и злился, накручивая себя.

У нее зеленые глаза.

Стоп! А в глазах-то у нас…

— Сколько вам лет? — резко, требовательно спросил он.

За столом воцарилась тишина, как пишут в романах: «гробовая».

Во-первых, потому, что всем стало ясно, что потеха закончилась и началось дело, то самое, которому час.

Во-вторых, вопрос, заданный громко, был весьма далек от деликатности.

Она поставила стакан с минералкой, которую так и не донесла до губ, на стол, посмотрела прямо ему в глаза и ответила:

— Тридцать.

Он ожидал продолжения, что-то вроде: «а что?» или «какое это имеет значение?», но продолжения не последовало.

Как говорится, без комментариев.

— Ты спрашивал? — посмотрел он недовольно на Пирата.

— Да… — расплылся тот в улыбке.

«Понятно!»

Его отпустило, полегчало, опять зазвенело внутри. И не у него одного, между прочим!

— Рассказывайте! — почти приказал он.

— Два дня назад я вернулась из больницы… — начала Вероника, прямо глядя ему в глаза, далеко не приветливым и добродушным взглядом.

Она рассказывала четко, подробно, излагая только факты, не добавляя эмоций или комментариев, никаких «мне показалось, я подумала…».

«Это хорошо! Соображает она замечательно, говорит только по делу. Значит, и работать будет легче», — отметил для себя Кнуров.

— Все, — сказала Ника и отпила воды из стакана.

— Когда умерла ваша бабушка?

— Три месяца назад.

— И до ее сороковин вас никто не беспокоил?

— Нет.

— Опишите, какая у вас квартира и какая у бабушки.