Пальцем в небо - Маргарита Ардо

— Зачем же вы посещаете?

— Думаю, за тем же, что и вы, — кисло улыбнулась Тэйлор. — Ноблесс оближ^[11]. Мой муж работает под началом Рупперта Кроннен-Стоу, а я выкладываю деньги на благотворительность, посещаю этот кошмар и делаю вид, что существую. Как говорил тот же Барышников в недавнем интервью, «человек — то, что его окружает». Я сижу порой здесь и думаю: что окружает меня? Неужели я — тоже ЭТО?!

— Поверьте человеку со свежим взглядом — нет.

— Надо же… Спасибо, — вздохнула Тэйлор и вдруг взглянула на меня с надеждой. — Как вы смотрите на то, чтобы посмотреть частную коллекцию картин мистера Барышникова? До 4-го декабря они выставлены в ABA Gallery…

— Картины самого Барышникова?! — воскликнула я, удивившись предложению. — О, это было бы чудесно!

— Боже, ты существуешь! — вознесла к натяжному потолку руки Тэйлор, её глаза вдруг ожили.

В туалет вплыла Меделин и одарила нас улыбкой. Тэйлор сразу потухла и вновь окислилась. Я вытерла руки бумажным полотенцем, а новая знакомая протянула мне визитку.

— Звоните в любое время!

И я, глядя в большие глаза британки, поняла, что повезло не только ей. Кажется, у меня появится второй друг! Первым я уже считала окончательно и бесповоротно мистера Уилла, и, честно говоря, мне не терпелось увидеть его снова за завтраком в Вольфганг Стэйк-Хаузе, чтобы рассказать о встрече с мадам Тираншей и ее вассалос. Ведь партия вроде бы удалась!

Меделин вышла в холл вслед за нами, ласково коснулась моего локтя. Обдало духами Шанель № 5 и холодом.

— Надеюсь, Сандра, вы ещё посетите наш клуб. Пока вы не можете стать полноправным членом, но моё приглашение всегда в силе. Для вас я готова сделать исключение.

— Спасибо, очень любезно с вашей стороны, — ответила я и покривила душой. — Буду рада, особенно разговорам об искусстве.

— Я поставлю вас в известность о следующей теме дополнительно, — снизошла до ещё одной ласковой улыбки Меделин.

— Надеюсь, что я буду не занята.

И под аплодисменты, плещущиеся в глазах Тэйлор, я направилась к выходу.

Воздуха мне! Свободы! Выхлопных газов!

Нью-Йорк обдал меня ветром с запахом моря, пощипал щеки морозцем. Я улыбнулась ему искренне и чисто. И не стала ловить такси, а пошла пешком в сторону 42-й улицы, следуя точным указаниям Гугла. На такси город не узнать вдоль и поперёк, а я планирую здесь обосноваться.

Нельзя сказать, что тяжесть неприятных вопросов сразу выветрилась, она ещё ворочалась неприятным, неудобным комом сомнений в груди и мыслями о том, стоило ли вообще отвечать. В душе что-то отсвечивало тревогой, но я торопилась переключиться.

Ведь хорошо, как же хорошо на улице! Милый седой афроамериканец, продающий хот-доги, милые таксисты, чудесная суета! Живая! Такая отличная от элитного склепа сознания в голубых и золотых тонах! Я вдохнула широкой грудью.

И вдруг сзади кто-то коснулся моего предплечья.

— Сандра!

Я обернулась.

Тэйлор в не менее богемном горчичном пончо с лазурным платком на шее, запыхавшись, улыбалась, как девчонка.

— Я тоже сбежала!

— Здорово! — подмигнула я и, глянув на время на смартфоне, сказала: — А пойдёмте пить нормальный чай-кофе-молоко где-нибудь не здесь!

— И ещё бы съесть чего-нибудь серьёзного… — кивнула Тэйлор.

— И поговорить…

Она снова воздела очи к небесам и покачала головой:

— Боже, ты всё-таки есть!

И мы, как две школьницы, сбежавшие с занятий строгой и самодуристой училки, разрумянившиеся и взъерошенные ветром, почти побежали в сторону Бродвея — туда, где вернисаж и уютное кафе. Мимо нас катил тележку с пожитками колоритный бомж, за углом читал рэп юный латинос, а на улице напротив медленно полз в пробке чёрный лимузин. Нью-Йорк — город контрастов! Кажется, я его уже люблю!