Мой бывший враг - Дарья Вознесенская

— Люба… Люба, твою мать, ты куда идешь? Какой шестой столик, когда за третим уже полчаса заказ ждут? Ох, понабрали идиоток, хоть самой выходи обслуживать. Еще и vip-ложу надо кем-то закрыть, ни одного опытного ведь официанта сегодня, как назло, разбежались тараканы хреновы, — ругань и причитание нашего администратора стали для меня таким же привычным фоном, что и грохот музыки. Ноги уже гудят — сейчас самый пик, и присесть мне не светит еще пару часов. — Майя!

Я так подпрыгиваю, что едва поднос не роняю, на который Виталик, работающий сегодня на сервис-баре, уже загрузил коктейли. Фон-то фоном, но когда Женя подкрадывается и орет на ухо, это пугает.

— Что?

— Что-что… какие столы у тебя?

— Все, что в красной зоне.

— Катьке отдай. На випов пойдешь, у тебя на лице хоть какой-то проблеск интеллекта.

— Женечка, а можно я туда? — умоляюще складывает губки Катя. — Я никогда еще…

— И никогда не будешь! — гаркает миниатюрная на вид, но огромная, похоже, в душе Евгения. — Мне надо чтобы не задницей крутили, а обслужили нормально! Там сегодня Илья Демидович и Андрей Палыч с друзьями, так что поверь, смазливых баб хватает. Ох, ну в самом деле, что за невезение: Славка ногу сломал, Лида отравилась, Сашка напугана ими до икоты, вон, отпаивать приходится… И вокруг один молодняк неопытный. Бегом!

Это она мне ускорения придает.

Ну я и бегу, на ходу поправляя блузку и одергивая довольно короткую юбку.

Если я правильно помню, те, кого назвала Женя — совладельцы клуба. Я иногда видела их издали — взрослые, привлекательные мужики, вокруг которых и правда вились местные красотки. А они и рады…

Вдох-выдох, и я шагаю в утопленную ложу, широко улыбаясь.

На меня, правда, никто не обращает внимания. Все смотрят на извивающуюся на низком столике красотку в символическом кожаном бикини, в то время как я пытаюсь вспомнить, имею ли право в такой ситуации привлечь внимание и прикинуть, чем так «напугали Сашу», которая вообще-то сама кого хочешь напугать может…

Обычные мужики, вроде.

Спотыкаюсь.

Черноволосый мужчина, сидящий слева вдруг поднимает голову, а я перестаю метаться в смущении и замираю, фокусируясь лишь на его лице… И всерьез, впервые в жизни в прямом смысле спотыкаюсь о чужой взгляд.

По другому и не назовешь.

В его темных глазах ничего нельзя прочесть… Может и не надо читать? Он будто обещает вечные страдания.

Черт, что за мысли идиотские в голову лезут?

Горло перехватывает странным спазмом, который я пытаюсь сглотнуть, а потом, как завороженная, по инерции делаю несколько торопливых шагов вперед. Открываю рот, но оттуда не вылетает ни звука — меня слишком затянуло в два глянцевых черных омута и теперь не отпускает.

Мужчина иронично поднимает бровь…

Но очнуться меня заставляет не это, а взрыв смеха сбоку.

Я дергаюсь и прихожу в себя.

— Илюха, хватит так смотреть на девочку! — громко орет светловолосый мужик, в котором сложно не признать второго соучередителя. — Если ты и её доведешь, то, боюсь, нам в стаканы просто плевать начнут!

— Если она будет настолько же неумелой, то, боюсь, мне придется прикрыть это заведение, пока здесь полностью не поменяют персонал, — холодно парирует Илья… Демидович, а меня начинает трясти, потому как доходит, какая миссия на меня возложена.

Ну, Женька, удружила. Боги Олимпа сегодня не в духе, боюсь, тут не помогут даже чудеса разумности и эквилибристики… разве что кожаные трусы на себя натянуть. На танцовщицу-то они благосклонно смотрят.

Губы, тем не менее, старательно тяну в улыбке:

— Что желаете выпить?

— Разве ты не должна сначала представиться?

— Я Майя, и я буду обслуживать вас сегодня. Желаете заказать что-то сразу, или я могу вам посоветовать наши фирменные напитки?

— Почему достала блокнот? У тебя Альцгеймер, что ты не сможешь запомнить несколько позиций?

— Какой есть виски?

— Это дерьмо все еще в меню? Передай барменам, что если все недопитые бутылки не будут выставлены в ящиках в ближайшие полчаса, я выставлю их.

— Мы заказывали джин…

— Этот лед растаял…

— У них ножи затупились что-ли? Кто так режет лимон?

— Закуски до сих пор нет — а прошло уже пятнадцать минут.

— Стопки не из холодильника — как так? Нам пить теплую водку?

— Где эти гребаные оливки?

— Для девушек — шампанское…

— Два олд-фэшн и лонг-айленд…

— И унеси это…

Заказы и указания сыплются со всех сторон со скоростью пулеметной очереди, а я киваю как болванчик, стараясь не отвлекаться на мысли, что ничего не смогу запомнить, что это похоже на какой-то экзамен, на который я не подписывалась, что эти люди наслаждаются своей игрой, и если я не выдержу, то сюда придет еще кто-то — и так по кругу, пока они окончательно не озвереют.

Все еще с приклеенной улыбкой бегу прочь и выдаю Жене и Виталику все заказы и поручения, а потом бегу назад с первым подносом…

Дальнейшее мало похоже на мой привычный вечер. Я обслуживаю всего одну ложу, но клиенты в ней захватывают каждую секунду моего времени, а количество выпитого, заказанного и перевернутого на пол превышает все разумные пределы. Они требуют менять стриптизерш — почему-то, этим тоже я должна заниматься, — притаскивают с танцопола возбужденно дышащих девиц, чтобы потискать их за коленки — ну хотя бы за коленки, что уж будет там дальше, не мое дело, — то улыбаются мне широко, то выдают язвительные комментарии, и снова, снова и снова…

Странно, но в этом хаосе у меня есть якорь.

Темноволосый Илья Демидович почти неподвижен, в отличие от своих активных друзей, после первого «экзамена» почти всегда молчит, а его взгляд из под полуопущенных век почему-то не подавляет меня, а держит на плаву.

И именно он, когда к четырем утра все уже начинают уставать — один из мужчин даже спит, откинувшись на диване, двое других о чем-то договариваются с весьма пьяными и расхристанными девушками — первым покидает клуб, напоследок одарив меня ироничной усмешкой и… пятитысячной купюрой в качестве чаевых.

Женя же почти приплясывает вокруг — спустя еще два часа. Вот уж в ком энергии хоть отбавляй: пока я бегала проторенным маршрутом, она — по всемуклубу, контролируя не столько випов, сколько обслуживание людей, что приносят деньги этим випам.

Я же сижу на банкетке, откинувшись на стену и совершенно не чувствуя ног.