Мой бывший враг - Дарья Вознесенская

С трудом открываю глаза, пытаясь понять, где нахожусь и что со мной. Мне одновременно горячо и холодно, и потряхивает немного.

Не сразу, но понимаю — в этом кабинете я была. Один раз, когда меня принимали на работу и управляющий давал первичный инструктаж. Только в тот момент я не лежала на кожаном диване, а надо мной не склонялся владелец заведения.

И в этот момент до меня доходит, что именно он сказал. Щеки вспыхивают то ли от смущения, то ли от возмущения, я мотаю отрицательно головой и пытаюсь подняться:

— Я не…

— Оставайся на месте. Я вызвал врача.

— Врача? З-зачем?

— Затем, что если в моем заведении кто-то валится в обморок с коллекционным виски за пятьдесят штук, то я должен, по меньшей мере, понять причину.

В голове, наконец, вспышкой сверхновой — произошедшее. И тут же — ужас перед тем, что я натворила своим падением.

— Вы… мне придется выплачивать?

— Еще скажи — отрабатывать. Начиталась низкопробных романов? Или все-таки это и было твоей конечной целью?

Только хлопаю ресницами.

Я не идиотка и не тушуюсь перед людьми, но его резкость, насмешка и тяжелый взгляд — это то, к чему ни один человек не может быть готов. Потому я снова шепчу растерянно:

— Я не пыталась ничего…

— Верю.

— Я же понимаю, что я не та, кто вам…

— А вот это зря.

— Ч-что?

Смотрю на него в изумлении, силясь что-то сказать, но нас прерывает стук в дверь. И тут же в кабинет заходит врач скорой помощи в фирменном комбинезоне и занимает место Каримова. Тот, слава Богу, выходит — с него бы сталось продолжать изучать меня с любопытством натуралиста.

Меня слушают, задрав рубашку, ощупывают живот и лимфоузлы на шее, меряют температуру, а потом делают укол с жаропонижающим и успокоительным.

— Сильное переутомление и обычная простуда. Отсюда жар, слабость и обморок, — говорит доктор вновь появившемуся Каримову, не мне. — Лекарства я написал, но самое главное — постельный режим и теплое питье. Хотя бы дней пять. Справка вам нужна?

А это, наконец, мне. Я чуть заторможенно киваю, понимая, что справка в универе точно понадобится.

— Спасибо.

— Не болейте, — подмигивает мне доктор и выходит, о чем-то продолжая разговаривать с Каримовым.

Я же осторожно сажусь на диване, оправляю рубашку и провожу языком по пересохшим губам. Надо, наверное, отпроситься у Жени… или у Андрея? Черт, тут можно сразу у Каримова разрешения спрашивать…

Усмехаюсь.

— А тебе весело.

— Не слишком, — реагирую на него уже спокойней, видимо, укол начинает действовать. — Что мне… делать?

— А ты как думаешь?

— Не знаю… Я могу уехать домой? Или надо какое-то соглашение подписать?

— Все-таки хочешь отработать? — продолжает насмешничать.

— Я не хочу! — говорю с досадой. — Но я ведь понимаю, что не многое здесь зависит от моих желаний.

— Ну отчего же, — он уже откровенно улыбается, а я вдруг залипаю на мужских губах, — от тебя как раз зависит многое.

Загадки, домыслы, случайности… Голова идет кругом, а я не хочу и не могу об этом думать, не сейчас. Вздыхаю и встаю кое-как, а потом говорю тихо:

— Я хочу домой… выполнять все рекомендации доктора. Вы потом меня найдете, чтобы отчитать, уволить или там вычесть что из зарплаты, хорошо? Я никуда не собираюсь прятаться…

— У тебя и не получится, — он снова рядом. Но хотя бы не устраивает опять шоу с тасканием на руках — как я вообще буду смотреть в глаза коллегам после такого?! Доводит до двери, где мне один из охранников вручает мою сумку с вещами, видимо Женя собрала, а потом и на улицу, чтобы… усадить в свою машину?!

Я хочу отскочить… от неожиданности, но вместо этого просто шатаюсь.

И снова он понимает без слов, менталист чертов!

— Чего боишься? Что я узнаю твой адрес? Ты ж не планировала прятаться.

— Я бы вызвала такси.

— А если с тобой что-то по дороге произойдет? Нет уж, довезем.

— Но вы же заняты…

— Хочешь указать мне, что надо делать?

— Да с чего такая честь?! — не выдерживаю.

— Беспокоюсь, вдруг меня засудишь — все-таки все произошло на рабочем месте.

— Никогда не подумала бы, что вы такой… шутник, — хриплю, обессилев от этого идиотского спора, и неуклюже залажу на заднее сиденье. И уже даже ничего не говорю, когда он садится рядом — мне не хочется работать больше клоуном. Илья Демидович все равно будет делать то, что считает нужным — а чем больше я задаю вопросов или возражаю, тем меньше понимаю.

Голова тяжелая, потому я закрываю глаза и осторожно оседаю на стекло сразу, как только называю свой адрес. И возвращаюсь в реальность — с трудом, но возвращаюсь — когда меня осторожно треплют за плечо.

— Мы приехали. И лекарства купили по дороге, — голос мужчины как через вату, а его плечо — твердое и…

Стоп.

Какое плечо?

Я что…

Порывисто выпрямляюсь и едва ли не матерюсь, осознав, что я использовала тело Каримова, упакованное в дорогущий костюм, как подушку. Надеюсь хоть слюной не закапала.

И вместе с этим осознанием приходит и другое.

Что я появилась возле общежития посреди ночи — и никто меня туда сейчас не пустит.