Второй шанс на счастье - Айрин Лакс

С трепетом ожидаю ужина. Гадаю, наденет ли Марьяна то самое платье, купленное для неё, или заупрямится. Жена намекает, что была бы не против прогуляться, но её домашний арест ещё не закончился. К тому же мне просто не хочется видеть рядом с собой супругу.

Сегодня на ужине нас будет всего трое. Я, Виталий и Марьяна. Странное трио, должно быть.

Семейная пара появляется чуть позже назначенного времени. Позволяют себе опоздать. Виталий извиняется за небольшое опоздание, долго трясёт мою руку и расточает благодушие, от которого скулы сводит.

Мы не торопимся приступать сразу же к обсуждению деловых вопросов. Начало ужина напоминает простую встречу старых знакомых. Говорим о всякой ерунде и нахваливаем повара. Марьяна почти ничего не ест, ворошит содержимое тарелки, изредка подносит бокал вина, едва отпивая. Я наблюдаю за её пальцами. Не могу отделаться от недавних воспоминаний, как она царапала ногтями седло байка, как её тело было тесно прижато к моему. Вихрь эмоций захлёстывает с головой.

Я пытаюсь сосредоточиться на чём-нибудь другом. Но платье на Марьяне сидит великолепно. Жесты скупые, но изящные. Одно движение плавно перетекает в другое. Чистая и чувственная грация, женственность в каждом штрихе. Даже пальцы своего мужа Марьяна накрывает мягко, но решительно.

Супруги переглядываются. Немой разговор двух людей, проведших вместе не один год. Марьяна едва заметно кивает. Виталий вытирает губы салфеткой и откладывает её в сторону. Сгребает узкую ладонь Марьяны в свои ладони.

— Возможно, не очень вежливо прерывать неторопливый разговор. Но мне хотелось бы обсудить нечто очень важное, — решительно говорит Виталий. — Вопрос касается моей семьи. И частично тебя, Богдан. Ведь, как оказалось, Макс — твой сын.

За столом повисает тишина. Не ожидал, что Марьяна признается во всём. Но сейчас она прижимается плечом к мужу, словно ищет у него защиту, и смотрит сквозь меня.

— Для меня это было шокирующее известие. Ведь я в Максе души не чаю… Марьяна сказала, что результаты теста-ДНК будут готовы через два-три дня.

— Тест лишь подтвердит то, что мы знаем и так. Макс — сын Богдана. Я показывала тебе медицинские выписки и сроки… — говорит Марьяна.

— Да, милая, я помню, — Виталий целует руку жены. Смотрит на меня. — Хочу заявить, что для меня это не меняет ровным счётом ничего. Возможно, ты — его биологический отец. Но я растил и воспитывал мальчика, как собственного сына. Продолжаю считать его таковым до сих пор. И ни один тест-ДНК не изменит моего отношения к сыну.

— К моему сыну! — уточняю я.

— Иногда мы все совершаем ошибки. Лично я вообще не знал о твоём существовании, Богдан, — усмехается Виталий. — До момента твоего появления. Совсем недавно. Наша ситуация не самая простая, верно? И я не знаю, как решить этот острый вопрос так, чтобы он не отразился на нашем сотрудничестве. Заявляю, я не готов расстаться с Максом. Не хочу травмировать его. Я не против, чтобы ты общался с ним, но хочу, чтобы он рос и дальше в нашей семье.

— Удивлён, что вы это обсуждали, — говорю я.

— У нас долгий и крепкий брак. Доверие — основа всего. Оно немного пошатнулось, когда я узнал о прошлом Марьяны. Но почти сразу же я понял, что это испытание. Выстояв против него, наша семья станет ещё крепче. Сейчас я не прошу думать о моих отцовских чувствах или о чувствах Марьяны. Мы взрослые люди, способные справиться со стрессом. Я прошу подумать о сыне. О крохотном пятилетнем мальчугане. Который только начинает жить… Ведь у тебя самого было детство без родителей. Трудное детство в стенах казённого детского дома, — напирает Виталий.

Перевожу взгляд на Марьяну. Похоже, она многое рассказала обо мне Виталию, если ему известно о моём детдомовском прошлом.

— Да, у меня было не самое простое детство. Есть приёмные родители, из дома которых я свалил, едва мне исполнилось восемнадцать. Даже не знаю, как они сейчас живут. Честно говоря, плевать! — усмехаюсь. — Своему сыну я такого не желаю.

— И я тоже. Я люблю Макса, — мягко улыбается Виталий. — Я искренне верю, что мы можем найти выход из этой ситуации. Общение с сыном? Я не против. Забрать его из семьи — категорическое «нет».

Мы сидим в роскошном ресторане. Вокруг слышатся вспышки смеха, звучит лёгкая музыка фоном. Расслабляющая атмосфера. Но напряжение за нашим столиком — колоссальное.