Шалый малый - Екатерина Вильмонт

– Кто бы сомневался! Что бы я без тебя делала? А знаешь, кого я встретила?

– Пока нет. Говори.

– Эдьку Анисимова.

– Да ты что! И где?

– Он служит юристом при Аделаиде Тумановой.

Настя внимательно на меня посмотрела.

– Поль, как тебе удается, не сказав ни одного дурного слова, обосрать человека?

– Не поняла!

– Служит юристом при... Если б ты сказала «служит у», было бы нормально.

– Настюха, не придирайся к словам.

– А кто все-таки эта Туманова?

– Тупейшая Белоснежка, которая считает, что Литва находится в Африке.

– Ладно, врать-то!

– Святой истинный крест! – и я ввела подругу в курс дела. – Между прочим, Эдька будет тебе звонить. Знаешь, как он алел, когда о тебе спрашивал!

– Он вообще-то хороший парень, – задумчиво проговорила Настя.

– Вот и займись!

– Да ну...

– Ох, не зарекайся, подруга. Он и вправду нормальный.

– Да, а твой-то спасёныш не объявлялся?

– Спасёныш? – засмеялась я. – Хорошее слово! Нет, не объявлялся.

В этот момент открылась дверь и на пороге возник спасёныш собственной персоной.

– О-па! – воскликнула Настя. – Какие люди!

– Привет моим спасительницам! Как тут у вас красиво, стильно... Полина, представьте меня своей подруге!

– Настя, это Макар. Макар, это Настя. Вы намерены что-то у нас заказать? Вы женитесь? Или у вас юбилей?

Настя метнула в меня испуганный взгляд.

– О нет, я просто заглянул, чтобы попрощаться. Я уезжаю.

– Далеко ли? – спросила я, чувствуя, что меня это известие слегка расстроило.

– Не очень. В Питер всего лишь. Я там живу. Девушки, еще раз спасибо вам!

– Я тут ни при чем, – заявила вдруг Настя. – Я так испугалась, а Полина вот сообразила... Так что, все благодарности ей и только ей. Поль, у нас кофе кончился, я смотаюсь...

И она, на бегу надевая пальто, умчалась.

– Какая у вас тактичная подруга! Поля, я хотел уехать раньше, но меня почему-то страшно тянет к вам. И что вы на меня так насмешливо смотрите? Вам смешно? А, я знаю... Вы считаете, что я не должен был заявляться к вашему деду. Согласен, сглупил, хотя я от вашего деда в восторге. Потрясающий человек! Знаете, я как-то сразу нашел с ним общий язык. Поля, если б вы были свободны, я бы просто предложил вам выйти за меня замуж...

– С ума сошли?

– Поневоле сойдешь! О такой женщине всю жизнь мечтал.

– Мечтать не вредно! – насмешливо сказала я, а у самой сердце больше всего напоминало заячий хвост.

– Ну, я же в сослагательном наклонении...

Он вдруг кинул на меня озорной взгляд.

– Ну, если в прозе не доходит, то...

И вдруг запел приятным баритоном:

Я бы был хорошим мужем,

Я бы вам готовил ужин,

Не говоря уже про завтрак и обед.

Я варил бы детям кашку,

Я забыл бы про Наташку

И купил бы полированный буфет!

– Это что? – рассмеялась я.

– Песня! Слушайте:

Я бы был хорошим мужем,

Накупил бы вам жемчужин

И надел на каждый пальчик по кольцу!

Я дарил бы вам брильянты,

Но возможны варианты,

Если б были вам брильянты не к лицу.

Был бы, бабы, я бы баобаб,

Мне бы, бабы, было не до баб.

Был бы, бабы, я не баболюб,

Я бы, бабы, был бы просто дуб.

(Здесь и далее все стихи принадлежат перу Б. А. Абарова)

Я уже хохотала в голос.

– Ну, вообще-то там еще до фига куплетов, но... Вижу, вам понравилось?

– Очень! А чья песня-то?

– Моя.

– Нет, правда?

– Обижаете, девушка, мне чужого не надо!

– Так вы еще и бард?

– Нет, я просто так... пишу песенки, иногда стишки, не более того. Но вам, правда, понравилось?

– Очень. А на гитаре вы играете?

– Увы, не освоил. Лень.

– Вы не похожи на ленивца.

– Поля, вы любите мужа?

Я огорчилась. К чему этот вопрос?

– Люблю, конечно.

– Допустим. Но мы можем быть друзьями?

– Друзьями? Почему бы нет? Я всегда умела дружить с мальчишками.

– Ну что ж, ограничимся пока дружбой.

– Макар, а спойте что-нибудь еще!

– Да нет, Поля, этот ваш офис как-то не располагает. Я ведь не всерьез сочиняю, так, для души... Как-нибудь в другой раз...

– Вы полагаете, он будет, этот другой раз?

Он пристально посмотрел на меня. В его невозможных синих глазах мне почудилась даже какая-то угроза. Но он засмеялся и сказал:

– Вы меня совсем не знаете, Полина! Я вернусь! И на прощание несколько строчек:

Прекрасна ночь,

И день,

И дол,

И бор,

И соль земли,

И горечь шоколадки.

Весь бытия божественный убор –

На прочной дьявольской подкладке.

Я молчала, испуганная и даже потрясенная.

Он шагнул к двери.

– Пока, любимая!

– Макар, вы это к чему?

– Вы о чем? – ответил он вопросом на вопрос.

– О стихах.

– О том, что человек предполагает, а Бог располагает. А иной раз отнюдь не бог...

– Это тоже вы сочинили?

– Я.

– Здорово!

– Я рад, что вам понравилось. Ну, я пошел.

Он улыбнулся. От этой улыбки можно было сойти с ума. И исчез.

Вернулась Настя.

– Ушел?

– Как видишь.

– А ты чего такая?

– Какая?

– Глаза сумасшедшие. Что тут было?

– Он пел. Стихи читал. И сказал: «Пока, любимая». – Я сама слышала, что голос у меня какой-то деревянный...

– Пел? Что он пел?

– Он пишет песни и стихи тоже.

– О господи! Хоть не очень бездарно?