Десерт по имени Аля - Диана Рымарь

— Спасибо, что не дали мне сделать то, о чем потом пожалел бы…

— А-а-а, совесть проснулась? Поздновато! Обязательно тут было бегать с пистолетом наперевес, а? Нам довериться никак нельзя? Я больше в таком помогать не стану…

Понимаю, что хорохорится. Будет, еще как будет. У него внук — аутист, нуждается в особом уходе, жена мечтает построить дачу, сын — неудачливый бизнесмен. Ему нужны мои «премии», как воздух нужны. Но обижать следователя не хочу.

— В людей до этого не стрелял и больше не собираюсь… — говорю тихо, но он слышит, кивает.

Не знаю, верит ли, по крайней мере делает вид, что верит.

— Езжайте-ка вы домой, Потапов. Настоятельно рекомендую сегодня больше никуда ни ногой. Завтра начнем отрабатывать новые версии, а сегодня отдохните, силы вам еще понадобятся.

— Не могу последовать вашему совету, мне в офис надо…

— Господи, да зачем вам в офис? — хмурится Васильев.

— У меня еще очень важное дело…

Договорившись встретиться завтра, я отъезжаю и сразу набираю номер своего юриста.

На следующий день:

Пятница, 26 марта 2021 года

16:00

Михаил

Останавливаю машину у дома, где когда-то купил свою первую в жизни квартиру. Элитная многоэтажка с белоснежным, украшенным статуями фасадом, просторный холл, лифт весь в зеркалах, лестничная клетка уставлена цветами, чисто вымыта. Это место тогда казалось мне идеальным для того, чтобы привести сюда молодую жену, растить детей, жить, в конце концов. Не сложилось.

Поднимаюсь на нужный этаж, жду вызванного мной заранее слесаря. Дверь в квартиру стоит добротная, еще мною поставлена.

— Ваша квартира? Мне бы взглянуть на документы… — интересуется слесарь, когда объясняю ему, что нужно сделать.

Я достаю паспорт, там у меня имеется прописка как раз по этому адресу, а выписка и прописка по другому месту жительства уже на следующей странице, которую я, разумеется, слесарю уже не показываю.

Мужик кивает, достает дрель. Действует профессионально, похоже, это для него стандартный процесс. Высверливает замок, потом вставляет какие-то железяки, прокручивает, и крепость пала, я могу войти.

Даю ему пару крупных купюр, расписываюсь в бланке и захожу. Включаю свет, прохожу в гостиную. Достаю папку с документами, раскладываю их на столике, сажусь в кресло, достаю пистолет, снова накручиваю на дуло глушитель и готовлюсь ждать столько, сколько потребуется.

Проходит час, у двери начинается какая-то возня, потом слышится знакомый вскрик и отборный мат. За такое раньше мне хотелось вымыть ей рот с мылом, а сейчас уже без разницы. Бывшая жена не может стать мне более отвратительной, чем уже есть.

Рита влетает в гостиную с выпученными глазами. В руках телефон, должно быть, собиралась вызывать полицию. Видит меня и замирает.

— Трубку положи! — командую тихим, зловещим тоном.

Она несколько раз моргает, прижав телефон к груди, потом медленно убирает его в карман.

— Да ты проходи, не стесняйся. Присаживайся!

Я указываю на стул.

— Ознакомься с тем, что я для тебя подготовил!

Подгоняю ее к столу взмахом пистолета. Мне противно к ней прикасаться, поэтому взял оружие. Стрелять, конечно, не буду, но она-то об этом не знает. А учитывая, как начудила, совсем не исключает такой возможности.

Рита нервно икает, миллиметровыми шагами все-таки приближается к столу, спрашивает визгливо:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Что это?

— Дарственная.

— Какая такая дарственная? — продолжает пищать она.

— Обычная, на эту квартиру!

Мой юрист подготовил все необходимые документы. Не хватает только автографа владелицы.

— Садись и подписывай! — приказываю строго.

Бывшая жена смотрит то на меня, то на пистолет с глушителем, то на документы. Видимо, решает, чего боится больше. И вдруг падает к моим ногам с визгом:

— Михаил, пожалуйста, не надо!

Я брезгливо отшвыриваю ее от себя, чеканю сквозь зубы:

— Твой дружок лишился пальца. Если не подпишешь документы, лишишься коленки!

Она охает, отползает от меня, словно я резко заболел чумой, и начинает слезо-визго-представление:

— У меня же, кроме этой квартиры, ничего нет! Мне же пойти больше некуда! Ну ты что, ну не забирай! Ты же мне ее подарил!..

Мне даже интересно, она действительно надеется вызвать во мне жалость?

— Даже спустя годы после развода ты умудрилась оттяпать у меня самое ценное! И за это ты лишишься того, что сама ценишь больше всего!

— Я не имею отношения к похищению твоей курицы! Я ее и пальцем не трогала!

— Ты забрала у меня время! — рычу я на полной громкости. — Время, которое я и следователи могли потратить на поиски вместо разоблачения твоего долбаного Прохорова! Ты у моей Али время отняла! Я до сих пор не знаю, где она, жива ли, что с ней делают… За такое тебя жизни лишить мало, а я забираю только квартиру! Оцени мое милосердие и не смей просить о большем! Подписывай, и останешься жива… Если, конечно, вдруг снова не надумаешь перейти мне дорогу!

Она открывает рот, хочет что-то сказать и не может. С выпученными глазами движется к столу. Я протягиваю ей ручку и с удовольствием наблюдаю, как ее корежит от того, что я вынуждаю ее сделать.

Я отдам эту квартиру фонду жертв похищения. Пусть продадут ее, а деньги пустят на благое дело. Им нужнее.