Портрет миллионера - Кэрол Маринелли

– Я люблю сюда приезжать, – говорил Леонид, немного запинаясь.

Милли слушала его с особым вниманием – похоже, он действительно собирался быть с ней более открытым, как и обещал.

– В основном я приезжаю сюда один, именно здесь я могу отдохнуть и расслабиться.

– Это так понятно, – улыбнулась Милли, – здесь великолепно.

– Да, – просто ответил Леонид.

Взяв Милли за локоть, он повел ее к дому на пляже. Очень просто меблированный, дом все же производил ошеломляющее впечатление. Массивные белые диваны под огромным потолочным вентилятором – местный вариант гостиной. Через открытые жалюзи заходящее солнце бросало оранжевые блики на белые стены. Большое количество подушек на диванах, фотографии на стенах делали эту комнату более уютной и личной, чем апартаменты в роскошном отеле, которые Леонид называл своим домом.

Милли с интересом рассматривала фотографии. Вот серьезный, нахмуренный Леонид на какой-то семейной свадьбе – смотреть на это ей было больно. Больно еще и оттого, что его детство не было документировано в семейном фотоархиве. Вот темноволосые и темноглазые близнецы на трехколесных велосипедах, вот Анника, красавица блондинка, на своем выпускном балу.

– А это ты? – Милли указывала на черно-белую фотографию малыша, в котором она обнаружила явное сходство с Леонидом.

– Мой отец. В мое время маленьких мальчиков уже не одевали в платьица.

– Он очень похож на тебя, то есть ты на него. Интересно… – Милли вдруг ощутила слабый толчок внутри. Малышу еще рано было двигаться в ее утробе, так говорил ей врач. Наверное, это изображение малютки с чертами Леонида пробудило ее чувственное воображение.

– Мне тоже интересно, – закончил за нее Леонид, – он будет блондином или она будет брюнеткой.

– Ты кого бы хотел? Я понимаю, это все равно, но если бы ты выбирал, то кого?

Он задумался, потом потряс головой и сказал:

– Я подумаю и скажу.

Странный ответ, но она отвлеклась, потому что обнаружила свою картину на стене – ту, что Леонид рассматривал у Антона, ту, что была продана первой.

– Не стоило так поступать… – Конечно, у него были самые благие намерения, но это неправильно. Ее столь трудно завоеванный успех теперь совсем обесценивался. – Мы же оба согласились, что не должно быть обмана, – заставила себя выговорить Милли.

– Никакого обмана. Я нашел женщину, которая купила эту картину. Сама. По собственному выбору. Она была в восторге от моей цены.

– Ох.

Леонид улыбнулся, услышав этот вздох разочарования:

– Она торгует произведениями искусства. Эту картину она купила, чтобы продать. Тебе надо привыкать. Люди не всегда будут покупать твои картины по сентиментальным причинам.

– А ты почему? – Она замерла, ожидая ответа.

Леонид долго смотрел на картину, потом, пожав плечами, сказал:

– Что-то в ней притягивает меня. – Пристально поглядев на картину еще какое-то время, он задумчиво добавил: – Знаешь, я никогда не инвестировал в картины. Возможно, мне стоит подумать об этом.

– Мы одни здесь, ну, кроме прислуги? – Милли сменила тему, чтобы скрыть свое разочарование.

Она видела персонал поодаль на пляже. Одни готовили на открытом огне, другие накрывали на стол. Но ведь Леонид обещал уединение…

– Они скоро уедут, они появляются дважды в день, когда здесь есть гости.

– Они живут на этом острове?

– На другом. Километрах в семи отсюда.

– А как же обслуживание номеров по ночам? – Милли не слишком понимала образ жизни таких богатых людей, как Коловские, и не понимала, как ей вписываться в незнакомую жизнь.

– Если тебе понадобится что-нибудь, всегда можно устроить. Скажу им, что мы готовы есть. Ты примешь душ?

– Да, я быстро, – улыбнулась Милли.

Даже находясь на земле обетованной, нужно соблюдать протокол, если обедаешь с Коловским.

Утро Милли провела в непривычных для нее безумных тратах. Переварить еще один бесплатный подарок Коловских было выше ее сил, поэтому она попросила Антона составить ей компанию. Его огорчало, что Милли придется перенести «Встречу с художником». Она потратила половину вырученных за картины денег на гардероб для предстоящего фантастического – как она надеялась – отдыха. Антону покупательская сессия помогла пережить огорчение. А сейчас, вернувшись на остров, Милли собиралась распаковать вещи и выбрать себе наряд.

Ванная комната поразила ее своими размерами и роскошью отделки. Оказалось, что распаковывать нечего – все уже распаковано, аккуратно и удобно развешено, разложено и расставлено. Белье, платья, туфли, косметика…

Своеобразное понимание простоты стиля от Коловских. В ванной все было прохладно белым, от мраморных стен, пола и потолка до полотенец, халатов и тапочек. Одна из стен была полностью зеркальной. Милли словно попала в фильм о шикарной жизни. Она приняла душ, выбрала платье из нежнейшей золотой ткани – его посоветовал купить Антон. Надев платье, она подумала, что не напрасно заплатила за него такие огромные деньги. Она рассматривала себя в зеркале. Роскошный шелк платья красиво облегал все изгибы ее тела.

Беременность уже чуть-чуть меняла ее фигуру. Грудь, всегда изумительной формы, стала капельку полней. Округлости бедер не изменились, живот пока не выступал. Конечно, ее бедра не тех пропорций, что у супермоделей, к которым привык Леонид…

И все же… Милли чувствовала себя очень красивой.

Закрыв глаза, она прижала руку к животу.

Вместо мягкой выпуклости она почувствовала руку Леонида.

– Он двигается?

Она подпрыгнула от неожиданности, но подавила вскрик: разве может закрытая дверь ванной остановить такого человека, как Леонид?

– Я имею в виду ребенка, – пояснил он, ведь Милли молчала, смущенная тем, что он застал ее, когда она разглядывала себя в зеркале.

– Он прыгал на экране во время обследования, – улыбнулась Милли своим воспоминаниям. – Думаю, я еще не могу его чувствовать, доктор сказал, это начнется только через несколько недель.

– Ты думаешь, что еще не можешь его чувствовать?

Милли не хотелось обсуждать с ним, что сказал доктор и почему она может ошибаться – это касалось, скорее, пищеварения. Но было очень приятно, что его все это так интересует.

– Хочешь потрогать? Я хочу сказать, еще ничего нельзя ощутить, но… – Милли страшно покраснела, но ей было приятно предложить ему это.

Секс абсолютно невозможен, пока продолжается эта неразбериха в их отношениях, но тут совсем другое.

– Мне бы очень хотелось, – неожиданно робко сказал Леонид.