Портрет миллионера - Кэрол Маринелли

– Она мне уже нравится. Ты точно ее сын, – улыбнулась Милли.

– К ярости своей семьи, мама рассталась с отцом.

– К ярости ее семьи?

– Ну да, они были в бешенстве, так мне говорили. Три года мы жили с ней вдвоем, и все было хорошо. Пока… – Леонид уже не улыбался, напрягся. – Мой отец женился на Нине, она была беременна близнецами. Он еще приходил поиграть со мной. А мама начала кашлять. Я это помню.

Отец не знал, насколько серьезно она больна. Неожиданно он перестал появляться, а мама была очень, очень больна. Она отнесла меня в дом малютки, чтобы лечь в больницу, и сказала мне, что отец придет за мной.

– Они его не нашли?

– Мама с отцом не были женаты. Она зарегистрировала меня под его фамилией. В России имя отца становится отчеством ребенка. Леонид Иванович Коловский означает Леонид сын Ивана, но кто бы стал искать? Я был один из многих. Но мне было значительно лучше, чем остальным.

– Почему?

– Потому что я все же жил с мамой немного… Я помнил – на уровне ощущений, – что такое дом, как себя вести, что есть такие вещи, как чтение, ведь я все же жил с мамой. Без этой памяти я бы спятил.

– Вроде мальчика, который боялся ложиться спать?

– Вроде него. Я сильней, ведь она у меня была. Я не сентиментален, я просто знал, что такое «хорошо». Мы были бедны, но счастливы.

– Как ты можешь помнить?

– Жизнь так резко изменилась, что прошлое проступило очень ярко, и потом я все время думал об этом. Мама читала мне, она пела; однажды я ругался – она меня нашлепала, – он улыбнулся своим воспоминаниям. – У большинства детей в доме малютки не было даже такого короткого семейного прошлого. Их оставили сразу после рождения – приют это все, что они знали… Я не плакал, я верил, отец придет за мной. Мама обещала мне это, и я ждал. Я научился защищаться, очень старался хорошо учиться. Школу я закончил с золотой медалью, ее дают лучшим ученикам. Потом я поступил в Московский университет. И тогда меня нашел отец.

– Значит, он искал?

– Он посылал деньги каждый месяц, письма и открытки. Я никогда ничего этого не видел. Может, деньги попадали в семью матери – я просто не знаю. В итоге он нашел меня. Мой приезд в Австралию вызвал проблемы. Иосиф и Алексей очень злились на отца за то, что он оставил меня, что они обо мне ничего не знали. Они очень хотели сблизиться со мной, но я им не доверял. Со мной очень трудно жить. Я не верил никому, был зол на них, да и на весь свет.

– А сейчас?

– Они оба уехали за границу. Мы не стали близки. Я не допускал сближения, – наконец признал Леонид.

– А Анника?

– Анника… – Мужчина безнадежно покачал головой. – Она хочет, чтобы все было хорошо и правильно.

– Такое возможно?

– Не знаю. Я впервые говорю об этом… Они стыдятся прошлого… но это мое прошлое, Милли. Если они не могут принять мое прошлое, значит, не могут принять меня. Прекрасные портные, автомобили, деньги – все это внешняя сторона. Это была моя жизнь, нельзя отвернуться от нее. Нина и отец до сих пор боятся, что секрет будет раскрыт и люди их осудят…

Очень легко их осудить, подумала Милли. Человека, который бросил собственного сына, просто трудно не осудить.

– Он говорит, что очень сожалеет, очень старается искупить свою вину, – нотка боли была еле слышна в его голосе.

– Разве это возможно?

– Не знаю.

Милли тихонько плакала, ей не удалось сдержаться, но она старалась, чтобы Леонид не заметил ее слез. Стало понятно, как страшны для него были слова Джины – его собственный, сын мог существовать неизвестно где, на другом конце земли…

– Все то время – всю мою жизнь там – я мечтал, чтобы отец приехал и забрал меня. Я хотел, чтобы он узнал меня и гордился мной. В конце концов, он приехал и забрал меня. Мое желание исполнилось. Только слишком поздно.

– Ты можешь простить его? – спросила Милли.

– Это мне и нужно решить. И, учитывая состояние его здоровья, решить я должен быстро.

Последовала пауза, которую нарушил вопрос Леонида:

– Ну и чем же так плох брак? Ты же видишь, как это важно для меня?

– Если ты меня не любишь, листок бумаги ничего не меняет.

– Для меня – меняет.

Это был вовсе не тот ответ, который Милли хотела услышать. Возможно, он хотел как лучше, хотел исправить ситуацию, но каждое сказанное им слово ранило ее все больше и больше.

– Я буду все делать для тебя. Всегда буду тебе верен. И вот что я тебе скажу – не обязательно нам любить друг друга. Достаточно любить нашего ребенка.